Книга Кодекс Рода. Книга 1, страница 16 – Алексей Ермоленков, Егор Золотарев

Вдруг раздался звук гонга, который пронесся по залу и эхом отразился от потолка. Мужчина, сидевший в центре, встал и направился к шару. Все притихли и уставились на него.

— Начинается, — прошептал Сухарь. — У меня даже ладони вспотели. Как думаешь, на какую кафедру попадешь?

Я не ответил. Этот вопрос меня беспокоил больше всего. Не хотел бы я понимать язык зверей, подсматривать чужие сны и тому подобное. Мне бы что-нибудь надежное, основательное, невероятное и очень мощное.

Тем временем крупный дошел до шара и, повернувшись к нам, заговорил:

— Добро пожаловать в Уральскую магическую академию! И поздравляю с поступлением в самую старую и самую современную магическую академию! Меня зовут Рогачев Григорий Георгиевич. И я ректор УМА.

— Поприветствуем Григория Георгиевича! — громко произнесла женщина, поднялась и принялась громко хлопать в ладоши, подавая пример остальным.

Новички присоединились к ней, и вскоре по залу разбежался звук хлопков, превращаясь в шквал аплодисментов.

— Невероятная акустика, — восхищенно произнес я и для приличия тоже пару раз хлопнул.

Ректор дождался, когда аплодисменты стихнут, и продолжил:

— Сегодня вы узнаете, к какой магии имеете предрасположенность. Лучшие преподаватели и практикующие маги на ближайшие четыре года станут вашими проводниками в неизведанный вами доселе мир магии и чародейства…

— Сколько можно болтать? — недовольно пробурчал Сухарь. — Еще и имя его хрен выговоришь. Григорий, Георгий — какая, на хрен, разница? Уверен, все путают местами имя и отчество. Лучше буду называть его Гришкой Жоржевичем.

Я усмехнулся и хотел ответить, но тут снова поймал на себе взгляд голубых девичьих глаз.

«Какая же она миленькая!» — подумал я, но, как только наши взгляды встретились, она тут же отвернулась к ректору. Прислушавшись, я понял, что «вода» закончилась и он уже говорит «по делу».

— По очереди подходите и прикладывайте правую руку…

— Простите! — закричал Сухарь и поднялся. — А почему именно правую? Вдруг я левую хочу приложить?

— Можете левую, — с присущим ректору академии спокойствием ответил он. — Можете и ногу положить, но, если ее вдруг оторвет с корнем, академия вам никакой компенсации выплачивать не станет, ни за ногу, ни за корень, — после эти слов в зале стал нарастать хохот. Шутка зашла. Еще бы, ректор столько лет работает в академии, что в красноречии с ним могу сравниться разве что я.

— Понял! — кивнул юноша и плюхнулся обратно на стул. — Руку так руку. Правую так правую, а корень мне еще пригодится…

Ректор стоял и ждал, когда абитуриенты закончат смеяться, но тут на помощь ему поспешила та самая женщина, что заставила всех аплодировать. Она встала и произнесла:

— Распределение начинается!

Ректор кивнул и пригласил первого желающего. Им, конечно же, оказался Сухарь. И я этому ничуть не удивился. Именно такие люди везде пролезут и всё узнают. Короче, живчик и проныра.

— Что надо делать? Повторите еще раз, пожалуйста, — попросил Сухарь и встал напротив шара.

— Для начала, представьтесь, — ответил ему ректор, с недовольным видом разглядывая щуплого Сухаря, который был одет очень просто и больше походил на сына сапожника или плотника, но никак не мага.

— Антон Сухарев. Седьмой сын седьмого сына.

— Какое значение имеет у кого сколько сыновей? — не понял ректор.