Книга Личный аптекарь императора. Том 10, страница 84 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Трофим, я отойду ненадолго! — крикнул я вслед лекарю. Тот, не оборачиваясь, кивнул головой и продолжил огибать кровати, спрашивая больных о самочувствии.

Накинув чью-то фуфайку, я вышел на улицу и довольно резво двинулся к штабу. Мне нужен был тот, кто поможет отправить письмо. Эх, жаль, что колонна уже уехала.

Издали увидел Глеба и махнул ему. Он шёл со свертком, зажатым подмышкой, в сторону дома.

— Ну чего? Взяли? — спросил я.

— Взяли, конечно, — с довольным видом ответил он. — У меня такой послужной список в охране, что даже к самому императору в телохранители могу пойти. Вон, уже и форму выдали. Сейчас пойду переоденусь и…

— Слушай, нужно кое-что срочно выяснить, — прервал я его.

— Говори, — тут же посерьёзнел и огляделся.

— Хочу письмо отправить Демидову. Узнай, как корреспонденция отсюда уходит.

— Вчера ушла вместе с колонной, — ответил он.

— Узнай, когда в следующий раз будет отправка. Есть у меня одна задумка, — я замолчал, так как в это время мимо проходили маги и бросали на нас подозрительные взгляды. — Если османы задействовали ведьмаков, то и нам надо, а то, боюсь, победа будет на их стороне.

— Глупости. Ведьмаки у нас не в чести. Пусть сидят по своим резиденциям, а то как только выпустим — обратно не загоним, — сурово ответил он.

Я посмотрел на него как на пришибленного. Вот ведь старая закалка: велено ненавидеть ведьмаков — значит будет ненавидеть. А ведь они тоже часть этого мира и имеют право жить как свободные люди и граждане империи, а не изгоями сидеть взаперти на выделенных клочках земли.

— Глеб, как ты не понимаешь — против ведьмаков маги не выстоят. У них другая магия. Когда друг за другом бойцы начнут умирать из-за сглаза или проклятья, тогда уже будет поздно что-то делать. Нужно призвать их на службу прямо сейчас и взамен обещать свободу и равноправие.

— Император на это не пойдёт, — глухо ответил он.

— Император — неглупый человек. Он всё прекрасно понимает, но из-за того, что его окружают такие, как ты, он не может понять, откуда идёт настоящая опасность.

— Такие как я — это какие? — грозно спросил Глеб.

— Зашоренные, узколобые, однобокие, — принялся перечислять я.

— Ладно, понял я. Сейчас выясню и подойду к госпиталю. Выйди через полчаса, — буркнул он.

Я кивнул и двинулся обратно. Как же плохо без связи! Я так привык к благам этой цивилизации, что чувствовал себя не в своей тарелке без возможности связаться с тем, с кем нужно.

Вернувшись в госпиталь, я не мог думать ни о чём, кроме ответа от Глеба, поэтому занялся стерилизацией инструментов и артефактов в паровом стерилизаторе. Намного быстрее было бы просто залить их одним из моих антисептиков, который уничтожает все известные мне микробы, но решил не проявлять инициативу в таких делах, а то быстро настрою местных лекарей и медсестёр против себя. Никто не любит выскочек и умников.

Прождав ровно полчаса, я вышел на улицу. Глеб уже слонялся неподалёку.

— Ну что? — я бросился к нему.

— Нужно сдать письмо дежурному по лагерю. Но меня сразу предупредили, что все письма вскрываются. А ещё категорически запрещено писать точное местонахождение лагеря. Цензура, никуда не денешься. Несколько дней письма собирают, а потом отправляют с кем-нибудь или специально направляют бойцов отвезти корреспонденцию и забрать из министерства документы. Короче, пиши свои письма и отдай дежурному, а там уж останется просто ждать.