Книга Личный аптекарь императора. Том 4, страница 98 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— И что же там такого было?

— Их поливали каким-то дерьмом, заставляли есть всякую гадость и раздеваться догола.

Похоже, на Сеню повлияли слова девушки, поэтому он посмотрел на меня и еле слышно спросил:

— Ты не передумал идти?

— Нет. Им придётся хорошенько постараться, чтобы заставить меня сделать что-то подобное, — улыбнулся я. — И ты можешь не волноваться. Я тебя в обиду не дам.

Он кивнул и, успокоившись, ответил:

— Аурика, ничего такого с нами не произойдёт. Я потом тебе расскажу, что там было.

— Зря. Очень даже зря, — покачала она головой. — не говори потом, что я тебя не предупреждала.

После четвертого занятия, на котором вся группа в специальных комбинезонах окучивала саженцы на грядках за оранжереями, мы с Сеней договорились, что вечером встретимся у нужного дома и зайдём вместе. Я видел, что он уже не так воодушевлен. Слова Аурики оказали на него влияние.

Ну что ж, посмотрим, что для меня приготовили старшекурсники. Я тоже не так прост, и приду на праздник не с пустыми руками. Даже знаю что возьму с собой.

С академии я сразу поехал к лавке. Дима уже вернулся домой, а дед с Кирой пытались придать уют в лавке, развешивая дешевенькие копии картин и раскладывая на подоконники горшки с цветами.

— Слушай, Шурик, а может, нам предлагать посетителям попить чаю? Я вот здесь поставлю столик и два дивана, — указал он на пустой угол слева от двери. — Каждый день буду заваривать какой-нибудь из наших чаёв и угощать покупателей. Приятная, доброжелательная атмосфера и ароматы будут привлекать больше народу.

— А к чаю будем подавать яблочную пастилу, — вставила Кира, которая по-прежнему не осмелилась ни разу посмотреть мне в глаза.

— Хорошая идея! Но смотрите, чтобы к вам не повадились приходить бездомные за халявным чаем с пастилой.

— Ну этих-то я сразу за дверь. У меня не забалуешь, — грозно нахмурил брови старик.

— А мне чаю нальёте? — с улыбкой спросил я.

— Нет. Не поработал ещё, — буркнул он. — Иди сначала в подсобке коробки на верхнюю полку сложи, а то под ногами мешаются. Мы с Кирой не достаем, а лестницы здесь нет. Надо бы купить.

— Ладно. Но, когда вернусь, чашка горячего чая должна стоять вот здесь, — я ткнул пальцем на прилавок.

— Ну и наглый же ты. И в кого такой уродился?

— В тебя, — развеселился я и прошёл в подсобку.

В коробках лежали льняные мешки с чаями, поэтому были легкие, но до верхней полки даже мне с трудом удалось достать.

Чай они налили и не только мне, но и себе. Сидеть было негде, поэтому пили, стоя за прилавком.

— Меня сегодня пригласили в академгородок на посвящение в студенты… — начал я.

— О, вот и хорошо. Обязательно сходи, — оживился дед.

— Почему? Говорят же, что там издеваются над студентами.

— Да не издеваются, а проверяют. — покачал головой дед. — Если покажешь слабину, все четыре года будешь мальчиком для битья, а вот если выстоишь и дашь отпор — заслужишь уважения и будешь вхож на каждый праздник. В мои годы именно так и было. Думаю, с тех пор ничего не поменялось. Традиции на то и есть, что их чтут из поколения в поколение.

— Расскажи-ка поподробнее, в каком виде происходило посвящение в студенты в твоё время, — попросил я, отхлебнул горячего чай и покосился на Киру, которая упорно изучала свою чашку.

Поговорить всё равно придётся. Не делать же вид, будто ничего не было.