Книга Гришка против Пустынного демона, страница 3 – Егор Золотарев

Он вскочил и двинулся на сына. Глаза метали молнии. В руках откуда ни возьмись появилась нагайка.

— Жену учителя совратил, мерзавец! У-у-у, сгною, щучий сын! В каменоломнях сгною!

— Так это… Это она меня совратила, — пролепетал Гриша, отступая назад. — Я не хотел, это все она. Она, батенька!

— Ах, ты еще и отпираешься, шельма!

Гриша развернулся и помчался к двери, чувствуя тылом неотвратимое наказание. Степан Мефодьевич бросился следом:

— Стой!

Свист рассекаемого воздуха раздался над самым ухом, но орудие возмездия едва чиркнуло Григория по заду.

Юноша выскочил на крыльцо, запрыгнул на перила и, подобно дикому коту, царапая и обдирая руки, в считанные секунды залез на крышу веранды. Отец, тяжело дыша, выбежал из дома и в замешательстве остановился.

— Куда ж ты исчез, паскуда? Гришка, а ну подь сюда!

Тут прямо над головой скрипнула доска.

— Опять на крышу взобрался. Ну-ну, сиди, коли так нравится. Филя!

Из-за дома показался широкоплечий бородатый кузнец Филя.

— Стереги его. Как только спустится, сразу ко мне.

Кузнец кивнул и уставился снизу вверх на Гришу хищным взглядом. В отличие от женщин, мужская половина недолюбливала развязного и ленивого барского сынка, который без зазрения совести заигрывал с любой попавшейся на глаза девушкой и даже лез целоваться. Будь Гришка рангом пониже, давно бы познал всю прелесть крепкого кулака ревнивого мужа.

— Подумаешь, я могу хоть сколько здесь просидеть, — надулся Гриша. — Уж и пошутить нельзя, сразу своего Цербера на меня натравливает.

Цепляясь за черепицу, он взобрался на самый верх крыши и сел возле теплой кирпичной трубы.

— Хоть всю ночь стой, меня не достанешь! — крикнул он Филе и посмотрел вдаль.

Солнце клонилось к закату, напоследок даря теплый желтый свет полям с пшеницей и деревеньке, в которой жили подчиненные помещику крепостные. Во дворе сновали повариха с Акулиной, готовя стол к ужину, старик Василий сидел возле скотного двора и плел корзину из бересты. Кузнец стоял неподвижно и смотрел на Гришу, словно часовой на посту.

Вдруг в лесу за усадьбой размеренно закуковала кукушка.

— Кукушка, а кукушка, сколько мне жить осталось? — весело крикнул Гриша и прислушался, но птица замолкла. Она то ли испугалась его крика, то ли отмеряла кому-то срок.

— Ну и ладно, — махнул он рукой и пригрозил. — Но на охоте на глаза мне не попадайся. Пристрелю.

Время шло, но кузнец стоял, не шелохнувшись, и пристально следил за молодым барином.

— Иди лучше работой займись. Иди, кому говорю, — зло процедил Гриша, но Филя был невозмутим.

Гриша снял сапог и, прицелившись в его голову, бросил. Кузнец легко поймал за голенище и аккуратно положил на землю.

— Прицепился, как репей. Вот погоди, помрет батюшка, я тебе все припомню! — пригрозил он кулаком.

«Ну, ничего-ничего, вот стемнеет и спущусь. Он же не волк, чтобы ночью видеть», — Гриша прислонился к трубе и окунулся в воспоминания.

Обучаясь в военном училище, куда его по знакомству пристроил отец, он положил глаз на жену учителя математики, Екатерину Андреевну. Невысокого роста, хрупкая и изящная, она сразу привлекла внимание сердцееда Гриши. Екатерина Андреевна тоже хотела стать учителем и приходила на уроки мужа, чтобы набраться опыта общения со студентами.

— Пожалуйста, молодой господин, не спите на уроке, — услышал Гриша ее шепот у самого уха. Оказывается, он заснул на последней парте после бессонной ночи. Он поднял голову и встретился с ней взглядом. Большие голубые глаза в одно мгновение забрали его сердце и душу. Легкие тайные прикосновения рук в коридоре и на уроке, через пару недель превратились в бурные интимные отношения в кладовке под лестницей. Там-то их и поймал директор училища генерал-майор Юсупов.