Книга Гений лаборатории. Том 2, страница 97 – Егор Золотарев

— Господин Хан, здесь скоростное ограничение. Я не могу нарушать правила.

— Пф-ф-ф, с каких пор ты стал таким правильным? — махнул рукой Хан Рим и повернулся к Чо Никкун, который выглядел спокойным и уверенным. — Начальник Чо, думаете, он согласится на наши условия?

— Уверен, что согласится. Он же понимает, что мы не какие-нибудь жулики, чтобы кинуть его на деньги, поэтому согласится со всем, что мы готовы ему предложить.

— Хорошо, если так. Лишь бы только сказал правду, а не начал выдумывать, чтобы мы больше заплатили.

— Этого не будет. Он понимает, что всю сумму получит только после того, как даст свои показания полиции. Уверен, кое-что из того, что он расскажет, можно будет проверить. Я опасаюсь другого, — задумчиво проговорил Чо Никкун.

— Да? И чего же?

— Что его могут убить, когда Хван Сок Ёль узнает о том, что он открыл рот. Ведь вслед за ним потянутся остальные ниточки, которые легко можно распутать.

— Как же нам обезопасить его? — встревожился Рим.

После стольких лет и огромного количества денег, потраченных на детективов, он не хотел, чтобы дело сорвалось. Хан Ван тяжело болен, и ему жизненно необходимы хорошие новости, ведь он все это время занимался поисками отца.

Когда автомобиль припарковался у высокой каменной стены с колючей проволокой, пущенной сверху, Хан Рим подал идею Чо Никкуну.

— А что, если рецидивиста перевести в другую тюрьму или поселить в изолятор до суда? Начальник тюрьмы знаком с Ваном, поэтому они могут договориться об этом.

— Вы правы. Чана Доксу — так зовут уголовника, нужно изолировать от других, чтобы длинные руки Хвана не добрались до него. Перевозить его в другую тюрьму нет никаких оснований, поэтому единственная возможность обезопасить этого человека — изолятор. Притом надо все устроить так, чтобы по записям в журналах нельзя было определить, кто сидит в изоляторе, или вообще написать вымышленное имя.

Они вышли из машины и подошли к пропускному пункту. Их уже ждали, поэтому проверили документы, провели через рамку металлоискателя и указали, куда дальше двигаться.

Хан Рим чувствовал, как сердце забилось быстрее и вспотели ладони, но виду не подал. Не хватало еще, чтобы какой-то уголовник увидел его нервозность и тревогу.

Сделав холодное невозмутимое лицо, Рим первым зашел в комнату, куда должны привести Чана Доксу.

Ждать пришлось недолго. Уже через пару минут дверь неприятно скрипнула и на пороге возник громадный мужчина с татуировками на открытых руках и шее. Он окинул Хан Рима и Чо Никкуна заинтересованным взглядом и, обнажив нестройный ряд пожелтевших зубов, с усмешкой сказал:

— Приветствую, господа. Не думал я, что такие важные птицы приедут со мной на разговор.

— Держи язык за зубами, Доксу. Иначе пойдешь в камеру и до конца года из нее не выйдешь даже в столовую, — пригрозил конвоир и, проверив хорошо ли застегнуты наручники, кивнул в сторону стула, стоящего напротив стола, за которым сидели Рим и Никкун.

Дверь закрылась, и повисла гнетущая тишина. Рим поймал на себя кровожадный хищный взгляд убийцы и подумал о том, что не хотел бы с ним встречаться в другом месте. Такие ублюдки не должны жить среди обычных людей.

По пути Чо Никкун рассказал, за что судили Чана Доксу, поэтому Рим знал, что нужно быть очень осторожным с ним. Прямо как с бойцом для арены.