Книга Титан империи 7, страница 64 – Константин Зубов, Александр Артемов

А подумать было о чем. Значит, это не выдумки ушлых журналюг, и Саблин действительно решил назначить в наследники меня. А тут еще и смерть Петра Воротынского вкупе с гибелью всех мужчин в роду. Это в корне меняет дело…

Маша взяла меня за руку и тихо проговорила:

— Женя… Не молчи. Что ты тогда говорил про возвращение домой? Ты же не просто так находился рядом с усадьбой отца? Петя… действительно мертв?..

— Давай по одному вопросу, — посмотрел я в голубые глаза девушки. — Петя — похоже на то. Поэтому, если не считать спасшуюся жену Льва Константиновича, ты последний представитель рода Воротынских. Мои поздравления.

— Как⁈ — выпалила Маша. — Ты убил всех?..

— Твоего отца убил превратившийся в некса Володя, а я убил его. А вот Петра, похоже, убил мой злобный клон.

И я еще раз укоризненно посмотрел в зеркало заднего вида.

— Сука… Как же так…

Я удивленно поднял брови.

— Тебе жаль их?

— Нет конечно! Просто я… я не хотела оставаться… последней.

А, вот в чем дело! Я обнял девушку и прижал к себе.

— Помнишь наш разговор в пещере?

— Помню, — после паузы ответила Маша. — Но я не думала, что все произойдет так быстро. Что же теперь делать? Я что теперь не Маша, а… Мария Львовна⁈

У моей подруги забегали глаза. Кажется, так выглядит подступающая паника, и в принципе винить малышку не в чем. Не каждую ночь тебя сначала пытаются убить, потом вытаскивают из теплой кровати и сообщают, что только что родной брат убил твоего отца, а от самого Володи осталась кровавая лужа на полу. И да, скорее всего капельки крови, которые остались на моей одежде и руках — кровушка мудака Володеньки.

Наконец, Маша будто опомнилась и с мольбой посмотрела мне в глаза.

— Так что мне делать?

— Можем вернуться к нам в усадьбу и отправиться спать, — улыбнулся я. — Ты выпьешь молока, свернешься калачиком в кровати и из Марии Воротынской превратишься просто в Машу. Навсегда. Думаю, твои родственники — дяди, тети или еще какая седьмая вода на киселе — и без тебя с удовольствием растащат наследство Льва Константиновича по бревнышку.

— Да?.. — Маша на несколько секунд задумалась, а потом резко мотнула головой. — Нет! Хрен им!

— Вот, совсем другое дело! — я рассмеялся. — Значит, нужно сразу брать быка за рога, и заявить о себе как о единственной возможной наследнице. Но для этого тебе придется… вернуться домой.

Маша помолчала, а я наблюдал за ее реакцией. Очевидно, что внутри ее головки шла кипучая мозговая деятельность. Не удивлюсь, если она сейчас вспоминает всю свою жизнь — от неприятного детства до поступления в ГАРМ.

— Женя… — наконец, выдавила она. — Помнишь, мы с тобой договорились, что Воротынские бывают очень разные?

— Да.

— Я хочу стать совсем другой Воротынской, но… — Маша глубоко вздохнула и выпалила. — Я боюсь, понимаешь? Быть главой такого клана, это же не просто прийти в усадьбу, отмыть кровь от стен и с важным видом сесть в кресло. Это совсем другое… А я… Черт, я руководила разве что подразделением пацанов в ГАРМе, а еще молодежной бандой «Рваные колготки».

Рэй прыснул, и Маша грозно поглядела на него в зеркало заднего вида.

— Молчу, молчу…

Да уж. А вот взгляд у нее прямо таки отцовский! Пусть мне лично довелось встретиться с Львом Константиновичем лишь пару раз, но могу отметить, что фамильное сходство налицо. И на похоронах и на вечере Болконской Воротынский-старший бросал на меня точно такие же взгляды — обещавшие море боли и страданий.