Книга Титан империи 4, страница 42 – Константин Зубов, Александр Артемов

— Они там совсем чокнулись!!! — зашипела Настя и выскочила на балкон. — Эй, вы двое, а ну валите с балкона, пока целы!

— Насть, да и хер с ними. Хотят острых ощущений, пусть хоть потрахаются там.

— Нет, я этого просто так не оставлю! Ну, Шемякин! — воскликнула она и направилась к выходу из каюты.

— Ты куда? — спросил я, выходя за ней в коридор.

— Пойду вправлю капитану мозги! — бросила она через плечо и, мелькнув как звездочка, скрылась за углом.

— Настя! Блин!

Раздосадованный я вернулся в каюту. Конечно, гоняться за неугомонной сеструхой по всей палубе — та еще морока, но вдруг где-то там ее уже поджидает Угорь.

— Хозяин… — зевнул Красавка. — Ужин?

— Вот кому-кому, а тебе пробежаться не помешает, — хмыкнул я и выглянул в коридор.

Нет уж, если Красавка будет бегать за Настей открыто, то проблем не оберешься. Запрут бедолагу в багажное отделение вместе с Берсом, а нам еще и штраф впаяют.

Я закрыл дверь, и тут мне на глаза попалась еле заметная вентиляционная решетка под потолком.

— А ну-ка иди сюда! — поманил я Красавку, и мой питомец охотно спрыгнул на пол. Я же подошел к решетке, немного поколдовал с болтами, и она быстро отошла.

— Помнишь же как пахнет Настя? — наклонился я Красавке. — Точно помнишь, ты же просидел в ее чемодане час, а то и больше.

— Да! Лавандой!

— Вот. Ползи на этот запах и найди ее, но не вздумай показываться никому на глаза. Если увидишь, что рядом с ней крутится какой-то мудак с явно недобрыми намерениями, то разрешаю тебе его сожрать. Но только когда он сам решит себя выдать и нападет на Настю, понял?

— Да. Жрать мудаков, которые будут жрать Настю!

— Молоток. Давай. Вернется сестра целая и невредимая, получишь котлету размером со шкаф.

Довольно облизнувшись, Красавка пропал в вентиляции. Я же, запоздало обдумывая, где найти такую котлету, приладил решетку на место и вышел из каюты.

Конечно, такие меры, возможно, и излишни. Вряд ли Угорь решится убивать сестру прямо на глазах у многочисленных зевак. На капитанском мостике ей тоже едва ли что-то грозит — разве что излишнее внимание капитана Шемякина.

Но береженого бог бережет.

У смотрового окна собралась целая толпа — за ним алело зарево, а публика знай себе охала, хлопала в ладоши, да пялилась на творящееся внизу безобразие. Я бегло просмотрел спины в поисках сгорбленной фигуры в инквизиторском сюртуке, но не узнал ни одного затылка.

Ди тоже не было видно, и это меня напрягло. И о каком пассажире она говорила? Уж не о…

— Эй, парень! — раздался голос сзади, и я повернулся.

Ко мне подходила та самая пятерка аристократов, которые наблюдали за мной в ресторане. Их лица были зелеными как у жаб, а один и вовсе еле держался на ногах. Идиоты совсем не умели пить.

— Отойдем? — белобрысый аристократ кивнул в соседний коридор, где никого не было.

— Спасибо, я не танцую, — бросил я, собираясь свалить, но один из них заступил мне дорогу.

— Значит, поговорим прямо тут, — ухмыльнулся аристократ. — Ты, вроде, сынок того ссыльного, Скалозубова, да?

— А вам автограф нужен? Прости, но ручку я забыл в других брюках.

— Шутник, да? Мы тоже с парнями шутники. Тебе придется принести нам извинения за то, что ты устроил на арене.

— А что я сделал? Всего лишь показал рейховцам их место…

Судя по их помятому виду, им вломили по первое число. Двое подволакивали ногу, а у одного рука висела на перевязи. Не только пить не умеют, но еще и фехтуют крайне паршиво.