Книга Титан империи 1, страница 31 – Константин Зубов, Александр Артемов

— С кем имею честь? — сказал я, опускаясь в кресло, которое предусмотрительный Зубр тут же подставил мне под зад.

— Ох, где мои манеры, — слегка поклонился хлыщ и сунул мне визитку, от которой несло какой-то приторной сладостью. — Меня зовут Георгий Константинович Вернер, я поверенный барона Герасимова.

Золоченая карточка с именем и телефоном, выведенным вензелями. Какая пошлятина! Я бросил визитку на захламленный журнальный столик.

— У меня тут бардак. Мы с Василием не ждали гонца. И какое у барона ко мне дело?

— Его благородие лишь хотел выразить сочувствие по поводу безвременной кончины вашего батюшки, Михаила Александровича, которому мой хозяин приходился верным другом и соратником.

— Принято… — кивнул я, скосив глаза на Зубра, что иронически закатил глаза при фразе «друг и соратник».

— К сожалению, барону нездоровится и он не смог прибыть сам, чтобы выразить сожаление по поводу вашей утраты. Поэтому позвольте, в доказательство самых добрых намерений, пригласить вас к барону на ужин в его усадьбу в Ратмиров. Ваш отец давно собирался заглянуть к нам, но дела и пошатнувшееся здоровье заставили его откладывать долгожданный визит.

Зубр при этих словах хмыкнул, но встревать в разговор не стал.

— Все дела моего отца — мои дела, — сказал я. — Что ж, здоровье это святое. Правда, Василий? Все положенные клятвы барон Герасимов принесет, когда выздоровеет. Прямо в поместье Скалозубовых.

— Прошу прощения? — вскинул бровь хлыщ. — Возможно, я ослышался. Вы сказали «клятвы»?

— Именно так.

— Барон Герасимов владеет обширными землями на юге региона, — включился Зубр. — И ему необходимо принести обет верности. Как вассал своему сеньору. Обычная процедура…

— Ох, прошу прощения, ваше благородие, но вы, должно быть, ошиблись! — скривил кислую рожу Вернер. — Клятвы мой хозяин приносил вашему отцу, графу Скалозубову. Вы всего лишь барон — ровня главе рода Герасимовых.

Слово «ровня» он выговорил с плохо скрываемой иронией.

— Мой отец мертв, если вы внезапно запамятовали, — резко произнес я. — И я — его единственный наследник.

— Ведь вы не унаследовали титула графа, и есть мнение…

— Право владения титулом продиктовано ленным правом, а не чьим-то «мнением», — перебил его Зубр. — Если его благородие Евгений Михайлович — наследник земель и состояния Михаила Александровича, то, до особого распоряжения Императора, он наследует и своих вассалов. Странно, что вы, как поверенный барона Герасимова, не разбираетесь в таких вещах.

— Возможно, но мы все-таки вынуждены настаивать на визите, — продолжил Вернер, еще больше скривив свою мерзкую рожу. — У барона Герасимова для вас предложение…

— И он озвучит свое «предложение», — теперь уже незваного гостя перебил я. — Сразу после того, как принесет мне клятву верности. Как «друг и преданный слуга».

На фразе «преданный слуга» я сделал небольшой акцент.

— Жаль, — притворно вздохнул Вернер. — Мне казалось, что вы будете более реалистично смотреть на вещи, Евгений Михайлович. Ваши права на Фаустово продиктованы исключительно бумагами покойного отца. Ваше нынешнее положение требует более надежных союзников, чем… никто.

С улицы послышались взволнованные голоса и скрип колес. Зубр тут же подошел к окну и выглянул наружу.

— Кавалерия прибыла, — торжественно провозгласил он.