Книга Рыцарь Резервации. Том II, страница 58 – Александр Артемов

Яр ударил по тормозам и броневик встал. Двигатель тут же заглох.

— Ай, больно! — пискнула Аки с заднего сиденья. — А полегче нельзя?

Фокс проигнорировал ее недовольство и выпучил на меня глаза:

— Чего⁈ Это шутка?

— Никак нет, — серьезно проговорил я. — Раз ты, Яр, как старший в роду, находишься в уничижительном положении относительно людей и человеческого закона, то тебе нужно передать свои полномочия мне. Я как лицо, стоящее на ступеньку выше, аристократ и вообще человек, буду разговаривать с законом от своего имени. И буду сам нести за Тому ответственность. В том числе и уголовную.

— Стой… — охнула Метта. — Подожди. Точно!

Она вытащила планшет и, высунув кончик языка, начала в нем рыться. Глаза Яра, тем временем, лихорадочно бегали по салону. Аки вцепилась пальцами в сиденье и смотрела в одну точку.

— Нет, это невозможно… — затряс головой фокс. Кажется, и он понял, к чему я клоню.

— Есть лазейка! — кивнула Метта и сунула мне планшет. — Смотри… Если преступление против простолюдина совершено другим простолюдином, находящимся в подневольном положении, то мера пресечения избирается с участием его хозяина. И это может сработать! Но пункт с мерой пресечения какой-то мутный…

— Не беда. Лучше, чем ничего.

Я пересказал ее слова фоксу. С каждым словом его лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Его рыжие уши и усы повисли.

— Это единственный путь, Яр, — сказал я, закончив пересказывать все нюансы Имперского законодательства. — Либо вы вернетесь в кабалу. Либо Тому уже ничто не спасет. Выбирай.

Яр замолк. Целую минуту он сидел, молча уставившись в окно. Тут сзади к нему приблизилась Аки и положила свою маленькую ладошку фоксу на плечо.

— Коршунов-сан, — сказала она, слегка погладив его. — Илья хороший. Вы не попадете в кабалу!

Фокс зарычал, и японка тут же притихла. Я же расслабился и решил дать ему собраться с мыслями. Все же он с сестрой, похоже, прошел через такие тернии, что и врагу не пожелаешь.

И тут фокс завел двигатель. До города мы добрались в молчании.

— Какой упертый баран… — вздохнула Метта. — Ведь речь о жизни его сестры!

— Погодь, может, еще одумается.

И нет, я не горел желанием сбивать кулаки в кровь в попытке поставить Яра на путь истинный: так или иначе, они мне не родные, да и друзьями обоих я могу назвать с известной натяжкой. В этом мире логика проста — раз ты вольный, то и решения ты принимаешь сам. Даже если перед тобой поставили выбор: умереть на свободе, или жить в цепях.

Все так. Однако невинную Тому нужно спасать. И если ее брат не отбросит старые обиды…

— Решать тебе, Яр, — повторил я, когда мы ехали вдоль особняков.

— Я уже решился, — ответил фокс и снова замолчал.

* * *

— Ишь, какая конфетка! Иди сюда, дорогуша, мы тебя не обидим! — кричали и посвистывали со всех сторон тюремной камеры.

— Подойди к решетке, куколка! — тянулись руки сквозь прутья. — Че покажу!

Тому только привезли с допроса, выжатую как лимон, и бросили в отдельную камеру, к которой с двух сторон прилегали соседние клетки. На ней же одно короткое платье горничной, а в животе ни маковой росинки, но ей было плевать — она уже четвертый час лежала на нарах и не двигалась.

Из головы все не уходили события предыдущей ночи. Ее обвиняли в попытке убить кухарку и ее внучку, и самое главное — в покушении на жизнь Софьи Филипповны!