Книга Я уже бог. Книга #40, страница 92 – Сириус Дрейк

— Держи! Держи! — повторяла Лора, пока давление нарастало. — Еще немного, не отпускай! Готово!

Шар вышел небольшим, с человеческую голову, но таким плотным, что от его силы ломило зубы. Я вложил в него последние песчинки силы и толкнул в стену. Снаряд ударил в черную поверхность и увяз, как камень в смоле. Купол начал его всасывать, и по краям заплясали жадные багровые языки. Вот только проглотить столько одним махом он не сумел. Шар вспух изнутри слепящей вспышкой, и по черноте расползлась дыра. Грохнуло так, что меня сбило с ног и проволокло спиной по песку.

Когда я проморгался, передо мной зиял пролом высотой с трехэтажный дом. Края его шевелились, тянулись друг к другу, силясь срастись обратно.

— Затягивается! — Лора метнулась к пролому нитями. — Болванчик, держи края! Живо!

Детальки развернулись в воздухе, рассыпались роем и сложились широким стальным кольцом по обводу дыры. Края дыры встали. Болванчику его аппетит был нипочем: купол жрал магию, а магии в Болванчике было всего ничего, железо да упрямство.

— Долго не удержу, — голос Болванчика прозвучал тонко и сосредоточенно. — Давит.

Я поднялся, отряхнул с себя песок и заорал на всю равнину, подбросив в голос энергии:

— Все в город! Бегом, не растягиваться! Окно одно, второго не будет!

Дважды повторять не пришлось. Маги хлынули к пролому, бросая позиции и волоча на себе раненых. Юлий с Максимусом подхватили под локти однорукого парня и потащили к дыре. Романовы прикрывали хвост колонны, отсекая огнем тварей, что ринулись следом. Посейдон обрушил на орду водяной вал и потек к пролому тонким ручьем.

Но орда как с цепи сорвалась — ринулась на нас с удесятеренной энергией. На миг мне показалось, что мы не успеем, но тут на ее пути выросла черная клякса.

— Кутузов! — крикнула Лора, а эта клякса, превратившись в натуральную черную дыру принялась поглощать в себя тварей. Десятками, сотнями…

— Быстрее! — рыкнул я, чтобы мои бойцы не отвлекались.

Орда полностью скрыла Кутузова, но дальше не пошла. Буквально завязла в этом болоте.

Хана нырнула в дыру первой, едва не сбив с ног Адриана.

— Ура, крыша! А то на этом солнце я уже как мясо на гриле, честное слово!

— Ты воевать зашла или обедать? — бросил ей вслед Богдан. Сложив крылья, он влетел в пролом, как стрела.

— Одно другому не мешает!

Я пропустил в город всех, считая по головам. Предпоследним в пролом зашел вечно спокойный Святослав. За ним потек Посейдон.

Теперь мой черед. Или… Я посмотрел на то место, где пропал Кутузов. Орда уходила в черноту словно в водоворот.

— Нет, Миша, — сказала Лора и детальками дернула меня за рукав. — Пошли. Там сила такая, что никакой орде его не свалить.

Думал я какую-то секунду. Очень не хотелось оставлять здесь Сергея Михайловича, но другого варианта не было. Болото продолжало пожирать орду.

— Болванчик, отпускай и ныряй за нами, — скомандовал я. Переступил «порог» и оказался в Канберре.

Кольцо рассыпалось роем, метнулось в дыру вслед за мной, и пролом сомкнулся с глухим чавканьем, отрезав равнину, орду, Кутузова и серое австралийское небо.

Стало тихо. После наружного грохота от этой тишины ломило в ушах. Я перевел дух и огляделся.

Мы стояли на улице мертвого города. Дома были целехонькими, без единой разбитой витрины. Горели фонари, в окнах теплился свет. Светофор на перекрестке мигал в пустоту, переключая цвета для машин, которых не было. Людей на улицах не было тоже. Ходячих, по крайней мере.