Книга Я уже бог. Книга #40, страница 51 – Сириус Дрейк

— То есть…

— Это многое объясняет и еще больше запутывает. Но есть проблема.

— Дай угадаю. Деталей не хватает.

— В точку. Без полного комплекта она не оживет. У нас в наличии примерно три четверти.

Я оставил незаконченную Риту и потер глаза.

— Значит, пока оставим как есть… В Австралии придется справляться своими силами.

— Печально, но логично, — Лора спрыгнула со стола и потянулась. — Зато теперь ты богаче на одну загадку. Коллекционируешь их, я смотрю.

— У меня их на целый музей. Билеты продавать буду.

* * *

Подмосковное поместье.

Сутки спустя.

К назначенному часу двор поместья было не узнать. Полсотни человек толпились у стен, от концентрации силы в воздухе слегка звенело в ушах. Маги со всех концов света, цвет каждой страны.

Я знал многих по турниру. Хана приплясывала на месте от нетерпения, рядом ее старичок-помощник кому-то рассказывал, как умер его троюродный дядя. Фарид стоял чуть в стороне, и я на всякий случай держал его в поле зрения. Кутузов возвышался над всеми, как утес, и хлопал по плечу всякого, кто подходил ближе, чем на метр.

Во двор въехал кортеж, и из черного автомобиля вышел Петр Романов. За ним показались Павел, Анастасия и Катя. Многие притихли и склонились, даже Валера помахал ему, как старому другу.

Петр поймал мой взгляд и мотнул головой в сторону дома, давая понять, что разговор не для чужих ушей. Я отвел его в кабинет и прикрыл дверь.

— Михаил, — начал он без предисловий, опускаясь в кресло. — Я еду со своими детьми. Они подтвердили участие, и я не намерен сидеть в Кремле, пока мои дети будут рисковать жизнью на другом конце планеты.

Я ждал чего-то подобного, но все равно поморщился.

— Петр Петрович, при всем уважении. Стране нужен правитель. Если, не дай бог, с вами там что-то случится, а я уверен, что не случится, но все же… Народ останется без головы. Романовы правят триста лет. Триста лет стабильности нельзя ставить на одну карту.

— Это мои дети, Миша!

— Дети у вас сильные. Каждый из них стоит роты магов-солдат. Я бы не позвал их, если б сомневался.

Петр поднялся, и в кабинете стало жарче. Голос его потяжелел.

— Я не прошу разрешения, Кузнецов. Я ставлю в известность.

— Не едете.

Мы встретились взглядами.

— Я император.

— Не мой. И в этой операции я командир, — я не отвел глаз. — Не Романов. Так распорядились вы сами, при семнадцати правителях, в Кремле. Командир решает, кто идет, а кто остается. И я решаю, что вы остаетесь. Это не дерзость, Петр Петрович. Это работа, которую вы же на меня и взвалили.

Воздух между нами загустел, и я почувствовал, как от царя пошла волна энергии. Петр давил молча, проверяя меня на прочность, как делал всегда. Для меня это уже была не проблема.

Я уже сильнее Петра Романова.

Дверь неожиданно открылась, и на пороге оказался Павел. Он окинул нас взглядом, понял все без слов и шагнул к нам.

— Отец, — произнес он негромко. — Доверься нам хоть раз. Ты триста лет тащишь все на своих плечах, потому что считаешь, что лучше тебя не сделает никто. Может, и так. Но мы выросли. Анастасия чистила побережье Китая, я держал западную границу, Катя рвется в бой едва ли не сильнее всех. Мы справимся! А тебе пора научиться отпускать и доверять. Не каждую битву надо выигрывать самому.

Петр долго смотрел на сына. Давление спало, плечи царя опустились, и на лице проступила усталость, которую он обычно прятал за маской власти.