Книга Я бог. Книга #39, страница 25 – Сириус Дрейк

— Как четыре?

— А вот так. Кажется, метеоритная активность в поясах портит не только настроение, но и связь.

Я поморщился. Четыре часа. Саша Есенин четыре часа назад пошел проверять пещеры в Египте, и с тех пор тишина. Ни второго сообщения, ни звонка. Ничего.

— Лора, свяжись с ним.

— Уже пробую. Телефон не отвечает.

Плохо.

Я встал.

— Ближайший портал до Египта?

— Африканский в Кению. Оттуда до Эль-Файюма около двух тысяч километров.

— Слишком далеко. Есть что поближе?

— Нет. Через Эрфурд еще дольше.

— Тогда полетим на Булате. Так быстрее всего.

Я выбежал во двор. Булат стоял у ворот и жевал яблоко, которое принес Емеля.

— Булат! Африканский портал, Кения, потом Египет! Быстро!

Конь проглотил яблоко целиком, выпрямился и фыркнул.

— Египет? — переспросил он. — Я там был однажды. Песок забивается в копыта. Отвратительное место.

— Жалобы потом. Погнали!

Кицуня выскочил из дома и прыгнул Булату на спину раньше меня. Шесть хвостов распушились. Золотые глаза горели.

— Опять лучшее место заняли… — вздохнул я, забираясь на коня позади Кицуни. — Ну как в машине…

— Не льсти себе, — фыркнула Лора, усаживаясь позади. — Булат больше похож на маршрутку.

* * *

Египет.

Окрестности Эль-Файюма.

Несколько часов спустя.

Города не было.

Я стоял на холме и смотрел вниз, и то, что я видел, не укладывалось в голове. На месте Эль-Файюма лежал дымящийся кратер. Огромный, метров триста в диаметре, с оплавленными краями. Вокруг — руины. Дома, превращенные в щебень. Улицы, вывернутые наизнанку. И лишь мечеть как-то смогла устоять.

По окраинам кратера суетились люди. Местные жители, пожарные, военные. Кто-то плакал. Кто-то копался в руинах. Над руинами стоял столб пыли, сквозь который тускло светило заходящее солнце.

— Лора, — позвал я, и голос мой звучал глухо.

— Сканирую. — Она стояла рядом, и на ее лице не было ни тени иронии. — Большая часть жителей эвакуировалась на восточную окраину. Жертвы есть, но основной удар пришелся на центральную часть, которая была малонаселенной. Боевые следы… — она помолчала. — Три божественных сигнатуры. Все погашены. И один человеческий след, который я узнаю из тысячи.

— Есенин.

— Есенин. Он под завалами. Юго-западный сектор, глубина около четырех метров. Жизненные показатели… критические.

— Болванчик!

Детали вырвались из пространственного кольца и понеслись к указанной точке. Я побежал следом, перепрыгивая через обломки. Кицуня бежал рядом, низко пригнув голову.

Болванчик добрался первым. Его детали раскопали завал за тридцать секунд, раздвигая бетонные плиты и куски арматуры. Под ними лежал Саша.

Я его сначала не узнал. Белые кудри почернели от пыли и крови. Лицо серое и с черными жилами на лбу. Правый бок пробит насквозь — рана не кровоточила, но выглядела жутко. Левая рука вывернута под неестественным углом.

Но к счастью, он дышал.

— Саша, — я присел рядом. — Саша, ты меня слышишь?

Его губы шевельнулись. Глаза приоткрылись — мутные, без фокуса.

— О как… Если это рай… то хреновый… Можно… сисястых… красавиц…

— Лежи, не двигайся. Лора, что у него?

— Пробитая печень, четыре сломанных ребра, перелом лучевой кости, множественные ожоги третьей степени. Плюс выброс хаотической энергии повредил его каналы. Хаос пробудился, скорее всего, из-за раны. Он себя чуть не убил.