Книга Я бог. Книга #39, страница 15 – Сириус Дрейк

Я замер.

— Эвакуировать куда?

— Пока не решено. Возможно, в Красноярск. Там безопасно.

— Что вообще происходит?

— Я не знаю. Старостелецкий бегает, как ошпаренный. Ермакова молчит. Монстров на границах Зоны за сутки стало втрое больше. Миша, я позвонил, потому что ты, по-моему, тут нужен.

— Буду через пятнадцать минут.

Я вернулся в зал, поймал взгляд Трофима и кивнул.

— Собрание закругляем. Эль, удачи в Валахии. Я в КИИМ. Маша, Света, Роза, Люся, Алиса, вы домой, с охраной.

* * *

КИИМ.

Сирены завопили как раз тогда, когда мы заехали на территорию КИИМа. Данила постучал пальцем по рулю.

— Это что за сигнал?

— Сейчас узнаем.

Машина нырнула через ворота и встала на парковке. Студенты бежали по внутреннему двору, но не в панике, а в том организованном темпе, который преподаватели вколачивали в них на всех учениях. Никто не орал, никто не толкался. Все двигались в одну сторону.

— Лора, прорыв?

— Нет, — моментально ответила она. — Никаких признаков прорыва в радиусе десяти километров. Дикая Зона ведет себя активно, но ничего катастрофического. Сирена сигнализирует о чем-то другом.

— Ты знаешь местные сигналы?

— Я знаю все сигналы. Но этот какой-то новый. Скорее всего, ее поставили недавно.

На крыльце стояла Ермакова. Строгий кафтан поверх легких доспехов, волосы собраны так туго, что казалось, голова у нее от этого болит круглосуточно. В руках два боевых топора. Увидев меня, она даже не моргнула.

— Кузнецов. Быстро вы.

— Что за сирена?

— К директору. Он объяснит. На улице это лучше не обсуждать.

— Понял. Пойдемте.

Мы зашагали через холл и нас нагнал Старостелецкий с растрепанной седой гривой, пижамной рубашкой, торчащей из-под пиджака, и сферой под мышкой. Выражение лица у него было такое, что не у всех бывает на похоронах. Ермакова посмотрела на него и чуть смягчилась.

— Валерьян, ты бы уже отдохнул.

— Отдохну, когда эвакуируемся. Или когда мир схлопнется.

— Ну… — улыбнулась она. — Оба варианта ведут к покою.

— Если покой будет посмертным, я тебе этого не прощу.

Пока шли по лестнице, я произнес между делом:

— Маруся, кстати, вышла замуж.

Ермакова чуть замедлила шаг…

— За Звездочета?

— Ага.

Она фыркнула.

— Живы оба? Уже хорошо. Поздравления передам позже. Кузнецов, в кабинет.

— Зря ты это ляпнул, — сказала Лора. — Теперь наш Трофим будет под прицелом.

— Надеюсь, этот прицел будет недолгим… — я постучал в дверь директора.

* * *

Кабинет директора.

Горький стоял у окна. Руки сцеплены за спиной, трость прислонена к стене. Вид у него был не самый веселый. Это чувствовалось по холодной температуре в кабинете.

На звук моих шагов он обернулся.

— Михаил. Спасибо, что приехал. Садись.

Я сел.

Ермакова встала у стены. Старостелецкий поставил сферу на стол и упал на диван.

— Тревога, — начал Горький. — Сирена, которую ты слышишь, это не прорыв. Мы поставили ее после того, как восстановили корпуса. Я надеялся, что мы не услышим его вообще.

— Что за сигнал?

Он посмотрел мне прямо в глаза. Я невольно уловил тревогу в его взгляде и сам начал волноваться.

— Простой прорыв был бы сейчас только в радость, — сказал Горький. — А сигнал сообщает о том, что на территории института находится божественная сущность. И сирена будет орать, пока мы не найдем ее и не уничтожим. Эвакуировать институт я не могу, потому что если оно захочет, оно уйдет с нами, куда захочет.