Книга Я снова не бог. Книга #38, страница 115 – Сириус Дрейк

Фотограф, маленький суетливый мужчина по имени Танака, порхал вокруг нее как бабочка вокруг фонаря и щелкал затвором с энтузиазмом, который граничил с одержимостью.

— Прекрасно! Повернитесь левее! Подбородок чуть выше! Да, вот так! — Танака присел, потом подпрыгнул, потом лег на живот, видимо решив, что ракурс снизу покажет платье в лучшем свете. — Идеально! Вы богиня!

— Еще одно слово про богиню, и я уйду, — ровно ответила Алиса.

Танака замер, кивнул, проглотил комплимент и продолжил щелкать молча.

В это время в чайном павильоне, неподалеку от двора, было куда спокойнее. Роза сидела за низким столиком напротив императрицы Сёкен и Арины Родионовны. Чай был горячим, фарфор тонким, а атмосфера именно такой, какую Роза не могла себе позволить последние годы — мирной.

Императрица Сёкен выглядела безупречно. Двадцать слоев одежды сидели с такой точностью, которой бы позавидовал любой модельер. Каждая складка на месте, каждый цвет выверен по сезону. Лицо неподвижное и красивое, как маска в театре Но. Только глаза выдавали в ней живого человека: умные, внимательные и чуть уставшие. Она сама решила прокатиться со старыми подругами до студии.

Арина Родионовна сидела рядом и пила чай из кружки, на которой красовалась надпись: «Пей чай и не переживай. Арина Родионовна». Мерч шел на ура, и старушка этим гордилась, хотя никогда не признавалась об этом вслух.

— Хороший чай, — Роза отставила чашку.

— Матча первого урожая, — Сёкен чуть наклонила голову. — Выращен в провинции Удзи. Императору присылают каждую весну.

— А я предпочитаю ромашковый, — вставила Арина Родионовна, отхлебнув из своей кружки. — Но этот тоже ничего. Горький только.

Роза улыбнулась. Ей нравилась эта маленькая старушка. Было в ней что-то очень знакомое. Может, потому что Роза и сама прожила больше трехсот лет и знала, каково это, когда все вокруг считают тебя безобидной бабушкой, а ты можешь одним щелчком пальца разнести здание.

У порога лежала рыжая лиса с тремя хвостами. Тави дремала, уткнув нос в лапы. Ее сестры, Рики и Тики, патрулировали территорию.

День был вполне обычным. До того момента, как Тави подняла голову.

Лиса не вскочила и не зарычала, а уставилась в сторону внутреннего двора, где страдала Алиса. Шерсть на загривке встала дыбом, хвосты распушились и начали светиться. Роза замерла с чашкой в руке. За столько лет она научилась доверять животным больше, чем людям, и выражение морды Тави говорило яснее любых слов.

И вот лиса зарычала. Низко, утробно и с вибрацией, от которой задрожал фарфор на столе. Одна из чашек треснула.

— Что-то идет, — Роза поставила чашку и медленно поднялась.

Сёкен не изменилась в лице. Только руки чуть сместились, пропав в складках одежды, где, судя по всему, хранились артефакты.

Арина Родионовна перестала пить чай. Ее маленькие глазки сузились, а с лица исчезла вся ее привычная рассеянная доброта. На ее место пришло нечто куда более серьезное.

* * *

Внутренний двор модного дома был вымощен серым камнем, окружен колоннами и стенами с черепичными крышами. Вишневые деревья стояли голыми в ожидании весны. Сбоку журчал фонтан, переливая воду с бамбуковой лейки. Все было тихо, пока посреди двора не появилась фигура. Казалось, кто-то просто вырезал кусок воздуха и вклеил туда существо высотой метра четыре, облаченное в белое кимоно, по краям запачканное чем-то темным. Лицо было закрыто маской лисицы, но какой-то неправильной: у нее было слишком много глаз, и все они двигались. Длинные руки заканчивались хищными загнутыми когтями. За спиной существа колыхались полупрозрачные ленты, похожие на хвосты, и каждая заканчивалась зубастым ртом.