Книга Я до сих пор не бог. Книга #37, страница 84 – Сириус Дрейк

— Михаил, — голос Катерины был тихим, но удивительно четким. — Подойди.

Я подошел и сел на стул рядом с кроватью.

В ее правой руке лежал камушек. Тот самый, который Валера положил на стол рядом с чашкой при нашем последнем визите. Только сейчас он едва светился. Слабый, мерцающий огонек, как догорающая свеча.

Я достал из пространственного кольца склянку Есенина и поставил на тумбочку рядом с кроватью.

— Это от Сергея Александровича, — сказал я. — Обезболивающее. Если будет тяжело…

Катерина посмотрела на склянку. Потом на меня и покачала головой.

— Бессмысленно, Михаил, — она тепло улыбнулась. — Мне не больно. Чехов об этом позаботился. А то, что болит, нельзя вылечить зельем.

Я не стал спорить.

— Тогда я передам ему, что вы отказались, — сказал я. — Он расстроится. Он очень старался.

— Передай ему спасибо, — Катерина легонько сжала камушек в руке. — И Валерию спасибо за грелку. Она мне очень помогала эти дни. По ночам руки мерзнут, а камушек теплый, как маленькое солнце.

Я посмотрел на камень. Он мерцал, слабо и неровно подрагивая, словно сердцебиение.

Петр сидел молча. На его лице залегли морщины, которых неделю назад не было, под глазами висели мешки. Чехов у окна тяжело вздохнул и отвернулся. Увидел что-то на улице и уставился туда, будто это было самое важное зрелище в мире.

Мне нечего было здесь делать. Я не лекарь, не родственник и не волшебник, способный отменить смерть. Я просто парень, которого попросили приехать. И я приехал.

— Катерина Алексеевна, — я встал. — Я буду рядом. Если что-то понадобится, я в соседней комнате.

— Михаил, — она позвала, когда я уже был у двери.

Я обернулся.

— Ты обещал построить что-нибудь красивое. Помнишь?

— Помню.

— Хорошо, — она кивнула. — И еще. Позаботься о моем мальчике. Он сильный, но иногда даже сильным нужен кто-то рядом.

— Обещаю.

Она улыбнулась. После чего я вышел.

В коридоре я прислонился к стене и закрыл глаза. Лора стояла рядом и внимательно смотрела на меня.

— Лора.

— Да?

— Свяжись с Элем. Скажи…

Я замолчал. Что сказать? Что Катерина умирает? Он и так знает. Он оставил ей часть камня.

— Скажи, что камень еще светится.

— Хорошо.

* * *

Палата Катерины.

В это же время.

Когда за Михаилом закрылась дверь, Петр не шелохнулся. Он по-прежнему держал мать за руку. Пальцы его были теплыми, а ее все холоднее, несмотря на камушек.

— Петя, — тихо позвала Катерина.

— Да, мама.

— Не делай такое лицо. Ты похож на отца, когда он проигрывал в шахматы. А он проигрывал крайне редко, так что зрелище было так себе.

Павел в углу чуть дернул уголком рта. Катя шмыгнула носом.

— Мама, — Петр наклонился ближе. Голос его стал чуть хриплым. — Мы найдем способ. Чехов…

— Чехов сделал все, что мог, — мягко перебила Катерина. — И даже больше. Миша, выходи из-за шторы, хватит там стоять.

Чехов, который действительно стоял у окна за тяжелой шторой, вздрогнул и вышел.

— Я просто проверял форточку, — пробормотал он.

— Конечно, — улыбнулась Катерина. — Форточка в порядке?

— В идеальном, — коротко ответил лекарь.

— Вот и славно. Теперь садись и перестань прятаться. Я хочу видеть всех.

Чехов сел. Анастасия подошла ближе и встала за спиной Кати. Павел оттолкнулся от стены и тоже приблизился.

Катерина обвела их взглядом. Своего мальчика, которого растила в тридцать лет, а потом триста лет наблюдала издалека. Его детей: строгую Настю, болтливую бунтарку Катю, серьезного Павла. И Чехова, который лечил ее с такой яростной решимостью, будто мог победить смерть голыми руками.