Книга Я до сих пор не бог. Книга #37, страница 24 – Сириус Дрейк

Созидательница повернулась к Владимиру. Улыбка сошла с ее лица, уступив место серьезности.

— Пока ты здесь, в своем теле, — сказала она, — каждая минута это риск. Другие божества уже почувствовали твое присутствие. Я прикрыла этот участок, но долго держать щит не стану. Нам пора, Володя.

Владимир кивнул. Посмотрел на берег, на скалы, на серое небо. Потом перевел взгляд на своих детей.

Любавка стояла в десяти шагах. Слезы текли по морде, но она не всхлипывала. Просто стояла и смотрела на отца глазами, в которых было столько всего, что слов бы не хватило и на сотую долю. Богдан стоял рядом, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, как маленький мальчик. Святослав наблюдал за отцом без видимых эмоций, но я заметил его тяжелый взгляд.

Владимир подошел к ним. Медленно, как будто хотел запомнить каждый шаг по этому песку.

— Любавка, — сказал он и протянул руку. — Иди сюда.

Она не пошла. Она бросилась, врезавшись в него так, что даже высшее божество на секунду качнулось.

— Папа, — прошептала она. — Ты все это время был рядом. Все это время…

— Был, — Владимир обнял ее. — Каждый день. Смотрел, как ты растешь. Как учишься. Как дерешься с теми, кто сильнее тебя, и побеждаешь. Ты моя дочь. До последней клетки.

Богдан подошел молча. Владимир положил руку ему на плечо. Они стояли так несколько секунд, отец и сын, не произнося ни слова. Потом Богдан тихо сказал:

— Я знал. Не понимал как, но чувствовал, что ты рядом.

— Потому что ты мой сын, — ответил Владимир. — А отцы всегда смотрят иначе. Даже из кошачьих глаз.

Святослав подлетел последним. Смотрел на отца долгим, тяжелым взглядом.

— Десять лет в голубе, — сказал он. — Я старался молчать, как мог.

— Ты все сделал правильно, Нечто нашло бы нас обоих, — ответил Владимир. — Я молчал, чтобы тебя защитить. Это тоже часть отцовства, сынок. Иногда самое трудное, что может сделать отец, это промолчать.

Святослав отвел взгляд. Потом негромко сказал:

— Прости, если наговорил тебе лишнего…

— Конечно, сынок!

Даже Святослав не сдержался и захлопал крыльями от радости.

Владимир отступил на шаг и посмотрел на всех троих. На Любавку с ее острыми жвалами и лапами. На Богдана с крыльями и рогами. На Святослава, который по-прежнему был голубем.

— Вы мои дети, — сказал он. — И вы заслуживаете нормальной жизни. Нормального тела. Не птичьего, не звериного. Человеческого.

Он поднял руки. Золотистый свет вокруг него вспыхнул ярче, окутал всех троих теплой волной. Любавка вздрогнула. Богдан закрыл глаза. Святослав нахохлился.

Свет держался секунд десять. Когда он рассеялся, перед нами стояли три обычных человека.

Любавка стала маленькой девочкой, темноволосой, с большими глазами и крепкими руками. Всего лишь двумя. Она посмотрела на свои ладони и перевела взгляд на отца.

— Руки… — прошептала она.

— Две. Как у всех, — Владимир кивнул. — Но силу я оставил. Магия никуда не делась. Просто оболочка теперь человеческая.

Богдан повел плечами, будто пытаясь расправить крылья, которых больше не было. Он провел ладонью по голове и замер, не найдя рогов.

— Привыкнешь, — сказал Владимир. — Человеком жить не так плохо. Проверено на себе. Триста лет проверял.

— К тому же в автобусе теперь можно ездить нормально, — сказал Святослав, разглядывая свои человеческие руки и ноги. — Не влетая крылом в соседа.