Книга Я до сих пор не бог. Книга #37, страница 102 – Сириус Дрейк

Телевизор начал обратный отсчет. Первый фейерверк на территории дома рванул высоко над крышами и рассыпался холодными зелеными огнями. Снег в саду на секунду подсветился, как новогодняя открытка. За ней вторая, третья…

Я встал и поднял бокал. За столом притихли.

Я посмотрел на всех. На Машу, которая прижимала к себе Витю и смотрела на меня своей, немного ироничной, немного нежной, улыбкой. На Свету, которая серьезно кивнула мне, как перед боем, но глаза выдавали ее. На детей — двух маленьких людей, которые появились на свет в самый странный год в моей жизни. На Трофима, который сидел прямо, как на параде, но слегка прищурился, а значит, он был доволен. На Марусю, которая незаметно вытирала уголок глаза. На Богдана, который держал бокал двумя руками с таким сосредоточенным видом, будто боялся расплескать. На Любавку, которая пихнула его локтем, чтобы так сильно не напрягался. На Святослава, который впервые за долгое время сидел не на жердочке, а на нормальном стуле, и, кажется, до конца еще в это не верил.

Все это было моим. Шумным, немного сумасшедшим и живым.

Телевизор пробил полночь.

— С Новым годом, — сказал я. — Пусть в следующем году будет меньше войн, меньше метеоритов и хоть на немного больше таких вот вечеров.

— И чтобы Нечто взял выходной, — добавила Надя.

— Лучше навсегда, — серьезно произнес Трофим.

Бокалы звякнули. В небо над поместьем взлетело сразу несколько фейерверков. Перестукин все-таки прервал обход ради одной минуты. Снег сверкал разноцветными огнями. Аня радостно завизжала, указывая пальцем в окно. Витя посмотрел туда же и коротко выдал что-то одобрительное.

Кицунэ поднял голову и с любопытством уставился в окно, с интересом наблюдая разноцветные огоньки в небе.

Да, для многих этот праздник был первым в их жизни.

Лора присела рядом и на секунду положила голову мне на плечо.

— Красиво… — сказала она. — И спокойно.

После чего чмокнула меня в щеку.

* * *

Где-то в бесконечном пространстве между мирами.

Это было не темно и не светло. Просто никак. Пространство без стен, без потолка, без пола. Оставалось ощущение, что ты существуешь, и этого почему-то было достаточно.

Петр Первый стоял, засунув руки за спину. К таким местам он не привык — вся его жизнь прошла либо в цепях, либо в битве, либо в тени чужих престолов. Но он был человеком, который ни разу не позволял себе выглядеть растерянным на людях. Не стал и сейчас.

Рядом стояла его супруга — Катерина. Опять молодая — такая же, какой была на первом балу в своей жизни. Светлые волосы, синее платье. Она смотрела вокруг с любопытством, а не с тревогой, и это Петра немного успокоило.

— Красиво, — сказала она, разглядывая скопления звезд вокруг.

— Что именно?

— Вселенная, — Она повела рукой. — Я давно не видела ничего в таком объеме.

Петр промолчал. Он не знал, что ей сказать. Почему они до сих пор ощущают свое присутствие? Разве так выглядит жизнь после смерти? Петру казалось, что уж он то точно должен был попасть в куда более ужасное место.

Катерина, видимо, поняла, потому что накрыла его руку своей.

— Перестань, — сказала она мягко.

— Я ничего не делаю.

— Вот именно. Ты молчишь так, как молчат виноватые.

Он хотел возразить, но не стал.

Свет появился не сразу. Сначала только ощущение… Как тепло, которое приходит раньше, чем видишь костер. Потом что-то оформилось. Присутствие, которое заполнило пространство, не занимая в нем места.