Книга Я не бог. Книга #34, страница 80 – Сириус Дрейк

И он улыбнулся.

От этой улыбки Бердышева бросило в дрожь. Это не обещало ничего хорошего…

— Стрелять буду!

Есенин скрестил руки на груди.

И медленно взлетел.

Не подпрыгнул. Не оттолкнулся. Просто плавно поднялся в воздух.

Жандармы замерли. Маги переглянулись.

— Что за… — начал один из них. — Погоди… Ты разве не…

Есенин висел в воздухе метрах в десяти над землей. Руки скрещены на груди. Голова слегка откинута назад. Глаза закрыты.

А потом он начал двигаться.

Медленно. Плавно. По прямой.

В сторону Кремля.

— СТОЙ! — крикнул маг и выпустил огненный шар.

Шар ударился в невидимый барьер в паре сантиметрах от Есенина и рассыпался искрами.

— Черт! — маг попытался еще раз. С тем же результатом.

Есенин продолжал свой неспешный полет. Словно прогуливался по воздуху. Руки по-прежнему скрещены. Лицо безмятежно.

Бердышев судорожно нащупал в кармане телефон и набрал Михаила.

— Алло? — ответил Кузнецов, в голосе слышалась усталость.

— Михаил, — Бердышев не узнал собственный голос — он звучал хрипло и напряженно. — Ты сейчас где?

— В больнице у Чехова. А что такое?

— На трассе. Слушай, тут… тут происходит что-то странное. Я ехал обратно в поместье, и минут пять назад проехал мимо какого-то мужика, который шел прямо по трассе. Причем не по обочине, а именно по разделительной полосе. Я сначала не обратил внимания, но потом… Михаил, это Саша Есенин.

Повисла пауза.

— Повторите, — голос Михаила стал ледяным.

— Саша Есенин, он странно себя ведет и летит к Кремлю, — Бердышев смотрел на удаляющуюся фигуру. — Маги пытались его остановить. Не вышло. Он просто… идет по воздуху. Как будто гуляет. Михаил, что мне делать?

Есенин уже превратился в темную точку на фоне ночного неба. Но Бердышев все равно видел — он двигался ровно.

Прямо к Красной площади.

— Михаил? — позвал Бердышев. — Ты здесь?

— Я здесь, — выдохнул Кузнецов. — Слушайте меня внимательно. Никто не должен к нему приближаться. Поняли? НИКТО. Передайте это всем магам и жандармам. Пусть эвакуируют район. Немедленно.

— Но…

— Ростислав Тихомирович, — Михаил не терпел возражений. — Он немного не в себе. А может, и много… Пока никто не может сказать, что у него в голове. Я еду. Задержите его, если сможете. Но не вступайте в бой. Просто задержите.

— Миша, я конечно, считаю себя не самым последним магом, но с Есениным, особенно с Сашей…

Но Михаил уже отключился.

Бердышев посмотрел на телефон, потом на небо, где Есенин продолжал свой неспешный полет.

Где-то вдалеке завыли сирены. Москва просыпалась. И Бердышев понимал — эта ночь войдет в историю.

Он только не знал — какой именно ценой.

* * *

Я убрал трубку и посмотрел на Чехова. Мы оба были очень взволнованы.

— Михаил Павлович, — я говорил быстро, четко, без лишних слов. — Стягивайте всех своих лучших лекарей к Красной площади. Прямо сейчас. Не важно, чем они заняты. Пусть бросают все и едут туда.

Чехов не стал задавать вопросов. Он просто кивнул и достал телефон.

— Сколько человек? — спросил он деловым тоном.

— Всех, кого можете собрать за десять минут, — я уже направился к двери. — И приготовьте операционные. Много операционных.

— Михаил, — окликнул меня Чехов, уже набирая номер. — Насколько все плохо?

Я обернулся. Посмотрел ему в глаза.

— Не знаю. Но лучше перестраховаться.