Книга Я не бог. Книга #34, страница 56 – Сириус Дрейк

— Войдите.

Это был секретарь, бледный и несколько растерянный.

— Ваше Императорское Величество, экстренное донесение…

Петр не двигался, лишь его пальцы чуть сильнее сжали бокал.

— И?

— Лаборатория «Прометей». Проникновение. Неизвестная группа. Системы безопасности подавлены.

Воздух в кабинке сгустился, стало тяжело дышать. Секретарь попятился, инстинктивно чувствуя исходящую от императора опасность.

Но гнева не последовало. Петр Первый медленно повернулся к окну, спиной к посетителю.

— Кузнецов? — спросил он ровным, слишком спокойным голосом.

— С большой долей вероятности. С ним был… ваш сын.

Петр застыл на месте. Секунду, другую. Потом его плечи слегка задрожали. Секретарь решил, что это ярость, и приготовился к худшему. Но из груди императора вырвался не рык, а нечто иное. Тихий, прерывистый звук, похожий на… горький смешок.

— Значит, началось… — произнес Петр так тихо, что секретарь едва расслышал. — Мой мятежный сын и этот выскочка с острова… Решили покончить со всем.

Он сделал паузу.

— Какой удивительный поворот судьбы. Сын, ненавидящий отца, хотел побыстрее уничтожить его любой ценой… Символично…

Секретарь замер в полном недоумении, не понимая смысла сказанного. Петр Первый наконец обернулся. На его лице не было ни злобы, ни досады. Был холодный, безжалостный расчет.

— Отставить все дежурные подразделения. Никаких ответных действий.

— Но, Ваше Величество! Лаборатория! Объект!

— Я сказал, отставить! — голос Петра прозвучал как удар плетью, заставив секретаря вздрогнуть. — Они сделали мою работу за меня. Теперь «Прометей» у Кузнецова. — Он снова повернулся к потемневшему обсидиановому шару. — Пусть думают, что одержали победу. Они всего лишь… перевезли мой самый ценный актив в место, куда я и так направляюсь.

Он мотнул головой в сторону двери.

— Выйдите. И никому ни слова. Заодно вызови мне транспорт.

Когда дверь закрылась, Петр Первый снова остался наедине с собой. Рука сжалась и хрусталь со звоном разлетелся на тысячи осколков, рассыпавшись по полу.

— Беги, Петя, беги, — прошептал он, глядя на осколки. — Вези ее. Храни ее. Скоро я приду. И заберу обратно не только ее… но и все, что ты, по своей глупости, решил защитить. И тогда ты наконец поймешь, ради чего все это затевалось. Ради кого.

Саркофаг был пуст.

Я стоял, глядя на открытую крышку массивного каменного гроба, и чувствовал нехорошее предчувствие. Внутри не было ничего — только идеально гладкие стенки из какого-то неизвестного сплава, испещренные рунами. Они слабо мерцали в тусклом свете лаборатории, постепенно остывая.

— Пусто, — констатировал Эль, прячась за мою ногу и высовывая голову. — Может, мы опоздали?

— Или пришли слишком рано, — буркнул я, обходя саркофаг и присматриваясь к рунам. — Лора, что ты можешь сказать?

Детальки уже кружились по лаборатории, сканируя каждый угол. Лора материализовалась рядом с саркофагом, ее глаза горели ярким голубым светом.

— Саркофаг использовался недавно. Примерно… — она наклонила голову, — сутки назад. Энергетический след еще не рассеялся полностью. Здесь был кто-то или что-то.

— Замечательно, — вздохнул Петр Романов, подходя ближе. Рядом с ним стояла гусыня и, вытянув шею, смотрела через его плечо. — Значит, мы действительно опоздали.