Книга Я еще царь. Книга #30, страница 100 – Сириус Дрейк

Кое-как усадив Дункан, они расселись, и Онегин завел мотор. Где-то совсем рядом выли сирены. Они поспешили убраться.

— Дали ему простую задачу — сидеть и бдить, а он… — и Толстой, сидящий на переднем сидении, махнул рукой. — Приедем, сделаешь двести отжиманий.

— Но… — заикнулся Антон, но Толстой оборвал его:

— Двести пятьдесят. И на тебе будет сидеть эта милая особа.

— А я то чего⁈ — нахмурилась Айседора.

— Ты теперь не ходячая. Пару дней уж точно. Так что… — и Толстой с широкой улыбкой повернулся к ним. — Будешь помогать мне вправлять этому дурачку мозги. Так, а теперь…

И он перевел глаза на Федора. Взгляд у Толстого был настолько суров, что им можно было разбивать камни. Федор же встретил его взгляд, и даже не поежился.

Толстой проговорил ледяным тоном:

— Потрудись объясниться, молодой человек. И желательно коротко. Зачем ты помешал мне?

— Если бы ты ударил его, вся его сила вырвалась бы наружу, — проговорил Федор. — Не заметил, как потолок начал трескаться? Моя дочь бы погибла под обломками!

Толстой покачал головой.

— А так треснул не потолок, а пол.

— Это ты виноват! — зашипел Федор. — Не смей подвергать мою дочь опасности!

Толстой ухмыльнулся.

— Она всю жизнь живет в опасности. А ты не знал? Эх… А ты куда смотрел, горе-отец? Чего ждал? Я же велел вам уходить!

— Там была охрана… — попытался оправдаться Онегин, но Толстой махнул на них рукой. Как маленькие.

Они молчали довольно долго. Вскоре Толстой спросил:

— Непонятно одно, — сказал он, посмотрев на своих товарищей в зеркало заднего вида. — Почему Петр нас отпустил? И почему отдал это?

И он кивнул на папку, которую Айседора всю дорогу прижимала к груди.

Никто не нашелся с ответом.

* * *

— Ну что, нашли своего Кузнецова? — спросил Андреев, осматривая грязные и затянутые паутиной лица бойцов, которые только-только вылезли из подвала. Ползали они там добрые полчаса, а итог — полный ноль.

— Вы его где-то прячете! — крикнул маг с седой бородой. — Это серьезное государственное преступление — прятать изменника!

Граф Бердышев хмыкнул и пригубил еще чаю.

— Прежде чем обвинять меня в укрывании преступника, — сказал он, — неплохо бы найти его. Вы уже закончили?

Их «гости» переглянулись. В усадьбе было все перевернуто вверх-дном. Они умудрились заглянуть даже в конюшни, но и там их ждало полное фиаско. Одно из них — в форме лошадиной подковы — нынче лежало отпечатком на лбу солдата.

— На нет и суда нет, — сказал Бердышев. — А теперь извольте покинуть мои владения. Обо всем этом фарсе утром будет доложено куда следует. Я не потерплю такого оскорбления!

Еще немного потоптавшись, солдаты направились на выход.

— А кто убираться будет? — тут же подошел к ним Андреев. — Пушкин что ли?

Солдаты мигом застыли, а затем посмотрели на командира. А он на мага. Маги же стояли хмурые как тучи и пялились на Андреева, который за минувшие четыре часа обыска умудрился проесть им всю плешь.

Бердышеву даже показалось, что под потолком кто-то хихикнул, но, скорее всего, это шумел ветер.

Наконец, маг с седой бородой сдался.

— Ладно, уберитесь по-быстрому, и…

— По-быстрому только зайцы рождаются, — фыркнул Андреев. — Извольте сами убраться, милейший! Вон!

Он указал ему на дверь. Глаза мага полезли на лоб.

— Да как ты смеешь⁈ Я — представитель царя!