Книга Я до сих пор не князь. Книга #16, страница 73 – Сириус Дрейк

Дома меня уже ждали. Надя места себе не находила, так как надо было подписать много бумаг, в том числе и связанных с бизнесом.

Зато порадовал Трофим. Он собрал толстую стопку досье на людей в запасе, которые желают работать на благо страны. Именно такой запрос я ему сделал, так как, помимо развития рода, хочу окончательно избавить Широково от коррупции, а потом заняться Красноярском.

Да и война с князьями показала, что много людей точно не помешает.

Также, когда мне отдадут Сахалин, надо реорганизовать оставшихся солдат. По сути, как мне сообщил Перестукин, который уже успел немного освоиться, гвардейцам князей наплевать на кого работать, лишь бы было на что содержать семьи.

В кабинете на столе ждала аккуратная деревянная коробочка с японскими иероглифами и записка:

« Было сложно, но для твоего сенсея нет ничего невозможного. Инструкция внутри».

— Так-так-так, а вот это уже хорошо! — улыбнулся я, прочитав инструкицю. — Надо бы слетать в Москву…

Московское имение рода Фанеровых.

Георгий Анатольевич был не в самом хорошем расположении духа. Впрочем, как и всегда. То погода не та, то слуги принесут кофе не той температуры. Постоянно одни нервы!

Сейчас он шел по длинным коридорам своего поместья. Красный ковер, на стенах картины, которые он выкупал пачками с различных аукционов. Все это его коллекция. Никто не мог по достоинству оценить величие живописи еще с тех времен, когда еще художники умели рисовать. Не то что сейчас. Все ради коммерции.

В столицу он приехал совсем недавно в компании Есенина, Люси, Лермонтова и Пушкина. И как же он жалел, что согласился поехать вместе с ними. Если еще Люся более-менее понимала его и не приставала с расспросами, то Пушкин просто заколебал. Постоянно хвастался, какой он сильный, красивый, поэт, гений и филантроп.

Георгий же считал его просто напыщенным кудрявым болваном, который проводит у зеркала больше времени, чем ночью в кровати.

Потом еще отчет перед Кутузовым с его бесконечными уточнениями и расспросами. Вот чего он не спросит об этом того же Есенина? Тот вполне неплохо умеет давать развернутые ответы и объяснять.

Иногда Георгий ловил себя на мысли, что со времен обретения бессмертия, он внутренне превратился в старика. Как говорила его жена, Клавдия:

— Гоша, твой биологический возраст стремится к бесконечности. Даже старики так не ворчат!

А ведь и правда. Никто из команды Владимира так себя не вел, за редким исключением. Толстой вообще добрая детская душа в теле огромного богатыря. Но Фанеров был самым ворчливым и брюзжащим из всех.

Сейчас он направлялся к себе в гардеробную. Жена таскала его по экскурсиям и выставкам Москвы. Как раз недавно появилась загадочная художница, у которой отличные картины. И раз Георгий любил живопись, то почему бы и нет?

Они с Клавдией договорились выходить в полдень.

Переодевшись, он пришел в зал ровно в назначенное время, но, как всегда, его жена опаздывала.

— Эй, человек, как там тебя? — пощелкал он пальцами, подзывая слугу.

— Господин, я Фома, — учтиво поклонился молодой лакей. — К вашим услугам.

— Узнай, скоро ли моя жена выйдет? — Фанеров махнул рукой и потерял к слуге интерес.

Перед ним висела огромная картина на всю стену. Нагая женщина стоит в раковине и небрежно прикрывается. Рядом еще одна дама пытается накинуть на нее какую-то тряпку, а с другой стороны вообще парень с крыльями и женщиной на руках.