Книга Я до сих пор барон. Книга #5, страница 106 – Сириус Дрейк

Гена же сидел у Маруси на плече и наблюдал, как она крутит круассаны.

— Сейчас еще Боря прибежит, начнет восхищаться, — наблюдая за этой картиной, сказал я.

— Мне больше интересно, что на это скажет Трофим. Он же такой… Ну ты знаешь, рациональный, военный человек!

— А девушки? Представляешь, как они будут рады? Думаешь, Валера засмущается?

— Думаю да, — кивнула помощница. — Видел же, как он заигрывал с Марусей?

— И то верно…

Тут в кармане зазвонил телефон.

— Пу-пу-пу, — предостерегающе сказала Лора. Спрыгнув со стола и упав на диван, она закинула руки за голову. — Интересненький разговор намечается…

Я посмотрел на входящий вызов. Неизвестный номер.

— Барон Кузнецов, слушаю, — в нейтральной манере произнес я.

— Добрый день, Михаил, — раздался мужской голос в трубке. — Граф Дмитрий Сурков вас беспокоит. И я хотел бы обсудить с вами кое-что касательно моего сына, Сережи.

Интересное кино получается. Выходит, Сурков-младший раз обосрался, второй раз обоссался и побежал к папеньке, чтобы он его отмыл? Интересно, как он вообще выбрал КИИМ для учебы, если так быстро сдается? Хотя… Тут у каждого свои принципы. Ты можешь защищать границы от монстров, не давая им прорваться в страну, и доблестно сражаться с товарищами бок о бок. Но вне Дикой Зоны ты остаешься максимальным мудаком. Да, такие примеры у нас перед глазами. Тот же Трубецкой, который сутками торчит за стеной.

Вот только в последнее время начало закрадываться сомнение. Если он постоянно там находится, почему до сих пор остается Воином? Да, и он взаимодействует с Музыкантами. Может, тут есть связь? Оставим этот вопрос на потом. Сейчас у меня имеется разговор с папой обиженного сыночки.

— Добрый день, Дмитрий, — поздоровался я. — Чем могу быть полезен?

— Вот не знаю… — ответил он. — Сережа рассказал, что у вас возник конфликт.

— Ого, смелый поступок, выложить всю правду отцу.

— Не вижу ничего смелого, — как-то уж больно грустно вздохнул Сурков-старший. — Я наслышан о вас, Михаил, и должен признать, что мой сын действовал глупо и необдуманно. Если вы примите мои извинения за него, буду вам благодарен.

Я аж завис на несколько секунд. Зато Лора вскочила с дивана.

— Вот это поворот! Кто бы мог подумать, что отец будет куда адекватнее сынка? — воскликнула она, и я был с ней согласен.

А тут еще и раздались крики пищащих от восторга девушек. Видимо, они вернулись и уже во всю знакомились с голубями.

— Конечно, Дмитрий… Простите, не знаю как вас по батюшке.

— Владимирович.

— Простите, но нет, — отрезал я. — К вам у меня нет претензий, даже больше скажу: позвонить и извиниться за сына, это требует большой смелости. Судя по всему, вы хороший человек. Но, ваш сын собирался меня обобрать до нитки, пытался убить и угрожал. Пусть сам извинится.

— Он этого никогда не сделает, он горд и труслив…

— Тогда мы с ним будем говорить по-другому.

— Михаил, поймите, каким бы он ни был, это мой сын, и если с ним что случиться…

— Я вас прекрасно понимаю, Дмитрий Владимирович, и не осуждаю. Вы в праве объявить мне войну, но подумайте, стоят ли жизни людей, которых вы поведете в бой, одного слова вашего сына?

В трубке замолчали. Сейчас у графа в голове крутится большая дилемма.

— Я согласен с вами, — наконец сказал Сурков-старший. — Но если с моим сыном что-то случиться по вашей вине, я буду вынужден отомстить.