Книга Это кто переродился? Книга 4, страница 122 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

Тварь скакнула и, вцепившись ему в шею, сбросила короля с трибуны. Он взмахнул крыльями, и оба противника забились над ареной. Дарья же полетела на землю. Посадка была жесткой, но времени стонать не было. Она кинулась к мечу.

И только она схватила его, как над головой зарычала одна из тварей. Обезглавив ее, Дарья увидела сына. Виверна ревела от боли — когти у Василия были не менее мощными.

— Дарья Алексеевна! — прозвучал одинокий крик, и она оглянулась. К ней прямо по песку прорывались ящерки. Твари окружали их со всех сторон.

— О, нет… — выдохнула она. — Бегите, дуры!

Собравшись соединиться с ними, она не смогла сделать и шагу — по всему телу вновь ожили кольца. Ее подбросило в воздух, а затем понесло вверх. Туда, где были крылья, и ее сын. Оторвав голову виверне, он протянул ей руку.

— Иди же ко мне, мама… Я так соскучился по тебе.

Внизу же творился полный хаос.

* * *

Во дворце.

— … И опасность прорывов Изнанки не может не оставлять Корону равнодушной. Если расходы на закрытие порталов снова возрастут, а все к тому идет, нам придется требовать займ у Ганзы.

— Мы и так у них в долгах, как в шелках.

— Да, ваше высочество, но казна пуста, ибо львиная часть золотого запаса опечатана, а часть вовсе увезена в Башню. И даже займ, увы, нас не спасет. В условиях возможной войны мы не можем не пойти на повышение налогов.

— Значит, пойдем. Начни прямо с членов Совета.

Дворецкий, замерший у двери, помолчал. Служанки, порхающие вокруг туалетного столика, где на стуле восседала будущая Королева Марьяна, тоже на миг замерли.

— Прошу прощения, — продолжил советник, — но их терпение и так на нуле. Ведь…

— Ты не слышал? — и Марьяна покосилась на него. — Кажется, я выразилась вполне четко.

Служанки попятились. Высокая прическа Марьяны, которую они сооружали вот уже час, опасно закачалась.

Дворецкий поклонился.

— Прошу прощения. Все ясно расслышал.

Марьяна кивнула служанкам. Выдохнув, они, осторожно принялись вновь готовить ее высочество к предстоящему бракосочетанию. На ней было белоснежное длинное платье с длинным подолом. По иронии судьбы «бабушку» они похоронили точно в таком же. За окном слышался праздничный перезвон колоколов, и он тоже напоминал похоронный.

— Начни с членов Совета, — продолжила Марьяна, полируя свое отражение в зеркале жестким взглядом, который она сама окрестила «бабушкиным».

У нее из-за плеча виднелся такой же взгляд — с портрета, на котором почившая Королева Дарья Алексеевна была запечатлена бок о бок с ней, сидящей на стуле. Королева, стоявшая у маленькой испуганной Марьяны за спиной, выглядела суровой, царственной и властной. Ее ладонь лежала на плече принцессы. Эту тяжелую сухую хватку Марьяна отчего-то чувствовала и сейчас.

— Напомни им, — продолжила будущая королева, — что предыдущие десять «бабушкиных» повышений налогов совсем не коснулись ни членов Совета ни кого-либо из их ближайшего круга. Пора и честь знать. Достаточно они богатели.

Дворецкий поклонился.

— Слушаюсь. Но позволю вам напомнить, что ее сиятельство, княгиня Державина…

Марьяна тяжело вздохнула. Эту фамилию она ненавидела.

— Скоро получит того, чего так желает, — отчеканила принцесса. — Брак с Гедимином, а затем и коронация. И то, и другое ее предприятиям только на пользу. Что еще нужно этой наглой особе⁈