Книга Это кто переродился? Книга 2, страница 82 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

— Какой это? — также шепотом спросил я, покосившись на секретаршу. Но она, к счастью, на нас даже не глядела. Все ее внимание было поглощено неожиданно объявившимся Иваном: шмель летал вокруг ее «оранжереи», повергая ее в молчаливый ужас.

— Шар, Ваня. У тебя был красный шар с Испытания. Нам же говорили, что каждый из них это питомец, которого нам предстоит приручить. Или ты забыл?

Я задумался. Кажется, что-то такое говорил Аристарх после того, как нас выпустили с посвящения в рыцари, но моя Дарья в тот день была настолько обворожительна, что ничего кроме ее облика мне воспринимать не хотелось.

— Что-то такое припоминаю…

— Ваня, блин! Куда ты его дел⁈

Я не стал кривить душой.

— Он сбежал, стоило мне отвернуться. Туда ему и дорога.

Глаза Марьяны полезли на лоб.

— Сбежал⁈ И ты так просто говоришь об этом?

— Да. А зачем он мне? Ну, вылезет из него какая-нибудь мелкая пакость и будет мешаться под ногами. Мне и этого хватает, — и я кивнул на шмеля, который летал под потолком. Пух тоже смотрел на него, не отрываясь. — Вот, Марьяна, познакомься. Это… Иван.

И шмель, зажужжав, завился вокруг Пуха. Чихнув, тот отправил его обратно к секретарскому столу.

— Это обычный шмель, Ваня… — протянула Марьяна. — А в шаре таится особое животное-помощник. Приручив его, ты получишь дополнительные силы.

— Силы? Какие?

— Не знаю. Зависит от тебя, от существа и твоей магической предрасположенности. Выращивание питомца — большая ответственность, но и результат может превзойти все ожидания. Они могут, например, помогать в бою, когда вырастут, или даже превращаться в оружие.

— Это для слабаков, типа Позорина, — сказал я, наблюдая как секретарша безуспешно пытается выгнать Ивана в форточку. — Всю свою жизнь я привык рассчитывать только на себя и свои крылья. Никакие питомцы, друзья или помощники мне были не нужны.

— Даже Силантий?

— И он тоже.

— Он же твой… друг?

Я прыснул.

— Силантий-то? Возможно, но он скорее мой верный слуга. Он сам осмелился предложить мне «дружбу», еще век назад. Сказал, мол, всю жизнь мечтал изучать магию, и лучше умрет, чем уйдет ни с чем. Уселся у дверей в мою обитель и ни шагу в сторону. Сначала я хотел его сжечь, но мне стало интересно, сколько этот дурачок продержится без еды, воды и под дождем, а там лило как из ведра. В итоге он выдержал неделю — потом его впустила Дарья, и отвела ему должность помощника библиотекаря. Мне же он показался таким забавным, что я разрешил ему остаться.

Секретарша, тем временем, схватила баночку с дихлофосом и пытались сбить Ивана на лету. Тот не давался.

Похлопав глазами, Марьяна фыркнула.

— Какой же ты…

— Какой?

— Жестокий.

Я пожал плечами. Иным мне никогда быть не приходилось.

— Силантий прошел проверку на прочность, и он до сих пор жив, — сказал я. — Не потому что ему «повезло», а потому что он такой, каков есть. Мир же еще более жесток. Вот возьми того же Силантия. Он, еще будучи юнцом, нигде не мог найти пристанища: в допотральную эпоху все носители дара были отщепенцами. В то время магией владели единицы, не то, что сейчас. Таких как Силантий жгли на кострах, топили в болотах и сажали на кол. Это была эпоха… рыцарей.

Меня передернуло. От самого этого слова отдавало кислятиной. Иронично, что теперь я сам сир Обухов.