Книга Сумеречный стрелок 9, страница 42 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

— А то, — улыбнулся Матвеич, плеснул немного в кружки. — Пробуем.

Я заглянул — совсем на донышке. Что же там за чудесный напиток такой?

— А-а-а-ах, зараза! — Матвеич уже выпил и как-то странно медленно поплёлся обратно в парилку.

Я выпил. Тут же изнутри будто льдом сковало. Холод расползался по моему организму, и вот я уже почувствовал, как правая рука начала неметь. Что, мать твою, происходит⁈

Я подскочил и побежал в сторону двери в парилку.Только вот дверь приближалась гораздо медленнее, чем хотелось бы.

Когда мне показалось, что я превратился в айсберг, дотянулся левой рукой, которая ещё двигалась, до ручки двери, открыл и нырнул в жаркое пространство.

Через пару секунд будто замораживающий эффект исчез, и наступило блаженство. Я сел на нижнюю полку рядом с довольным Матвеичем.

— Ну что, как знакомство с морозко? — повернулся он ко мне.

— Такое, что ну его к дьяволу, — ответил я.

— Ну а сейчас как? — он вытер пот со лба и плеснул из ковшика на камни. Они зашипели, выбросив облако пара.

— Сейчас хорошо, — подтвердил я. Но в другой раз я бы не рискнул такое пить, но вслух я говорить это не стал.

Когда мы зашли в дом, поняли, что звери что-то не поделили, и медведь рычал на моего кота, а тот в ответ шипел на медведя. Лея же стояла в боевой стойке рядом с лавовым котом и готовилась плюнуть чем-то ядовитым, судя по светящемуся оранжевым брюшку.

— А ну разошлись! — гаркнул Матвеич на них. — Не нужно ссориться. Юлий, как не стыдно?

Медведь виновато опустил голову и пошел доедать рыбу.

«Что не поделили?» — подошёл я к Пал Палычу и погладил его по холке.

«Да этот урод назвал меня мелкой букашкой, и Пал Палыч заступился. Да я бы и сама дала отпор», — ответила Лея.

«Давайте терпимей относиться к хозяевам. Судя по всему, старик очень любит своего медведя. Не поддаемся на провокации», — предупредил я.

«Хорошо, хозяин. Но если что…» — ответила за двоих Лея.

«Без „если что“!» — ответил я.

«Хорошо», — пробурчала питомица.

Чуть позже мы вышли во владения Матвеича. Под куполом, который поддерживали несколько артефактов, было на удивление тепло. Несколько теплиц, небольшой огородик, пара сараев.

Отметил я и с десяток работающих на грядках людей в серых одеждах. А за куполом, в долине, несколько десятков домов. Жители провожали удивлёнными взглядами меня, Пал Палыча, мягко шлёпающего возле меня лапами, и Лею, сидящую на плече. Но смотрели искоса, стараясь не отвлекаться от работы.

— Так ты глава поселения? — удивленно спросил я Матвеича.

— Можно и так сказать… Староста, — он натянуто улыбнулся. — Но лучше бы я жил отшельником. Людей терпеть не могу.

— А животных?

— Мой Юлий никогда меня не предаст. Он не бухает, не качает права и не пытается совершить переворот, — Матвеич скривился в ухмылке.

— Есть там и такие?

— Всякие, — вздохнул Матвеич. — Были и те, что покушались на мою жизнь.

Щека у него после этих слов нервно задёргалась.

— Но чёрт с ними, — ответил он, здороваясь с одним из работающих на грядке. — Главное, чтобы помогали разломы закрывать.

— И часто появляются разломы? — удивился я. Ничего про это не слышал.

— В последнее время да, — напряженно всмотрелся он куда-то вдаль, за деревню. Туда, где ветер гулял между ледяных скал, поднимая снежную пыль.

Затем Матвеич повернулся к тому рабочему, кто оказался ближе всех.