Книга Сумеречный стрелок 7, страница 41 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

— Да я тебя щас!.. — усач готов был кинуться на меня в любой момент.

Ну давай, а я тебя угощу серией приемов.

Но… не суждено было это сделать. На пороге появилась Настасья Филипповна, в бежевом брючном костюме с немного растрепавшейся прической. Видно, что спешила на крики.

— Эт-то что здесь происходит? — она изумленно посмотрела на меня, затем на начальника СБ. — Леонид Иваныч, что натворил этот студент?

— Я сам разберусь, — зарычал усач. — Не влезай, Настасья. А то в каждую бочку затычка…

— А ну, пойдем, расскажешь подробней, — потащила комендантша его на выход. — А я ведь тебя искала. Как раз хотела тебе много всякого-разного рассказать о твоем Анатолие, — Настасья Филипповна подмигнула мне перед уходом.

Ну вот, наконец, в комнате стало тихо. Я присел на стул, налил чаю, и на пороге появился встревоженный Саня.

— Ого, а чего тут было? — он был изрядно удивлен. Вот же не вовремя со своими расспросами, и не отвертишься.

— Начальник СБ ругался, что я его сына обидел, — объяснил ему вкратце. — Но было наоборот.

— Да, Толя ещё та падаль, — сжал кулаки Санек. — Вон, о нем полобщаги болтает. Моральный урод, да ещё, говорят, связался с Шепелевым.

Я аж подобрался:

— С Эдиком?

— Ну да, отец-то его за решеткой баланду хлебает, — усмехнулся пухлый парень, наливая и себе из чайника. Затем схватил печенье со стола и закинул в рот.

— Тогда понятно, для кого он это делал, — задумчиво пробормотал я себе под нос. А Шепелев, значит, узнал о питомцах у бывшего окружения Воронцова.

— Что говоришь? Не понял, — прожевав печенье и запив чаем, бросил Санек.

— Говорю, что Толя мудила редкостный, — сделал я внушительный глоток чая и решил выйти во двор.

— Вот и я о том же тебе толкую. Ты гулять? — кинул Саня мне вслед, а я уже набирал номер Полины.

— Да, с Полей пройдемся до стадиона, — ответил я.

— А, мы тоже с Людмилой скоро встречаемся. Познакомились, кстати, недавно, — услышал я Санька.

И довольно улыбнулся. Вот. Уже прогресс. Девчонка появилась. Значит, на верном пути парень.

Спускаясь, по лестнице, я услышал знакомые крики на первом этаже. Опять этот усач бушует. Теперь он кричал явно комендантше, что и с ней разберется. Какие-то у него там связи есть.

Да плевать. Я всегда не переваривал наглецов. Особенно таких заносчивых снобов, которые упивались своим превосходством.

Я уже был на первом этаже, когда увидел испуганное лицо Татьяны Васильевны. Она набирала чей-то номер. Так что, Роман уволится? Или его начальник остынет и оставит его?

«Ты бы о себе подумал, — отозвалась Лея. — По мне, так этот урод не успокоится, пока не разберется с тобой».

«Вот только не усугубляй, — ответил я паучихе. — Он может пожаловаться лишь ректору, а с ним я смогу договориться».

«Или Хранителям», — добавила Лея.

«Верховному скорее всего. А кто у нас Верховный?»

«Точно! — воскликнула паучиха. — Вот я дуреха, не сообразила! Лапу бы отдала, чтобы посмотреть на их встречу».

«Пошлют его, и он пойдет, куда денется», — улыбнулся я, услышав позади голос комендантши.

— Иван, зайди, пожалуйста, в кабинет, — у Настасьи Филипповны лицо было немного бледным, а в глазах я различил отчаяние.

— Да, сейчас, — ответил я ей, и написал сообщение Полине, что немного задерживаюсь.

Я зашел к коменданте и отметил свежий ремонт. В комнате стояла новая мебель, и даже пол был постелен заново и покрашен в темно-коричневый цвет.