Книга Сумеречный стрелок 7, страница 16 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

Я представлял себе какие-нибудь красивые рисунки природы, живописные баталии или катастрофы вроде цунами, наплывающего на прибрежный город.

Но первое, что я увидел, когда мы прошли внутрь — красный круг в черном квадрате. Ну да, и название такое же. Наверное, чтобы никто не перепутал. Художник — некий Мойша Абрамович.

— Это что такое? — улыбнулся я, кое-как сдерживая смех. — Они серьезно?

— Ну да, — растерялась Полина. — Это же выставка абстракционистов.

— Да я в детстве рисовал более живописно, — засмеялся я тихо, чтобы не мешать проходящей рядом экскурсии.

— А теперь посмотрим на этот шедевр, который оценивается в сто миллионов рублей, — проникновенным голосом рассказывал гид. — Абрамович, Красный круг в черном квадрате. Посмотрите на эти идеально ровные отточенные линии. Автор хотел показать этим бренность бытия, жизнь по строгим правилам. Красный круг означает отсутствие развития как духовного…

— Что он несет? — улыбнулся я. — Он что, умом тронулся? И сто миллионов! За что⁈

— Ах-ха! Ну да, дороговато за две геометрические фигуры, — прыснула Полина. — Но тут каждый видит то, что хочет.

— Если кто-то найдет там что-то кроме черного квадрата и красного круга — я сочту его психом, — ответил я.

— Ладно, пойдем в другой зал, — предложила Полина, и я увидел очередной бред. Три синих полосы, четыре черные кляксы, два небольших красных круга. Дополняла очередную хр*нь волнистая линия в углу. Будто художник хорошо поддал и, решив подписать картину, уснул в процессе.

— «Неизбежность. Адам Мухштайнер», — прочитал я снизу и тяжко вздохнул. — Мухштайнер, твою мать… Давай лучше прогуляемся в парке неподалеку, иначе я тут с ума сойду.

— Да, пошли отсюда, — Полина засмеялась и взяла меня за ручку. Мы вышли из этого дома абсолютного зла с гордо поднятыми головами.

На свежем воздухе как-то сразу полегчало, парк был довольно уютным и ухоженным. Ровные ряды деревьев шумели под легким ветерком, мимо проходили парочки, семьи с детьми и компании подростков.

Мы немного погуляли, купили мороженое, уселись на лавочке, беседуя об учебе. Я в свою очередь рассказал о прошлой игре и наглом Глебе, который получил по заслугам. Поговорили о преподавателях и новых предметах, которые нас ожидают впереди.

Когда уже стемнело, мы заскочили в небольшой уютный ресторанчик. Заказали пельмени со сметаной и на десерт яблочный пирог. Пал Палычу перепала тарелка острейшего перца.

Наш вечер отдыха завершился прогулкой под луной. Я вновь проводил Полину до её общежития, а сам отправился к себе.

Очутившись в комнате, вновь застал Саню за отжиманиями. Но если в прошлый раз он кряхтел и катался по полу, как увалень, то сейчас полноценно отжимался от пола.

— Да ты так силачом станешь, — усмехнулся я.

— Двадцать, — Саня выполнил упражнение еще раз и упал на спину, тяжело дыша. — И не говори. Но пока жира достаточно, чтобы это оставалось моими влажными мечтами.

— Все будет. Ты только не останавливайся и наращивай с каждым днем нагрузку, — ответил я, тепло вспоминая годы обучения в Академии Лисса. Туда я пришел худощавым подростком, а вышел крепким и выносливым мужчиной.

— Легко сказать, да трудно сделать, — пробормотал он, восстанавливая дыхание. Затем посмотрел на время. — Охренеть! Пять минут, и душ закроют!