Книга Сумеречный Стрелок 4, страница 82 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

Я попытался сосредоточиться на ветре, который здесь более прохладный. Все-таки чувствуется отличие от прибрежного климата. Мы дошли до навеса, где нас действительно ждали. Наиболее активным был Глеб, чем сильно удивил, причем больше родителей — я-то уже знал, что залумал гаденыш. Он суетился возле стола, раскладывая какие-то камни с красными волнистыми символами на них. Два кубка, инкрустированных драгоценными камнями, сверкали на столе. В них уже было налито красное вино.

Вяземский-старший доброжелательно улыбнулся мне и сказал, что сейчас будет ритуальное примирение, после которого между нашими семьями исчезнут последние недомолвки и обиды.

— Да пригубят сей чудесный напиток они, и мир воцарится у них на душе. Красное смоет красное, да покой наступит вместо мести, гнева, обид, — провозгласил он, вскинув руки.

Князь махнул, мол, можно приступать, я же взглянул в глаза своему врагу. Глеб, что стоял напротив меня, пытался следить за кубками, а я, поднимая свой, будто нечаянно споткнулся и слегка плеснул в блюдо, по-моему, в сельдь под шубой, и немного попало на скатерть.

— Извините, не хотел, — взял полотенце и кинул на расплывающееся пятно. Убедился, что уровень в кубках почти не отличался, только если присматриваться. Этого я и добивался. — Сейчас всё вытру.

— Так, блюдо уже испорчено, — Глеб побледнел и, повернувшись, махнул слуге, ожидающему с полотенцем на руке в сторонке. — Иди сюда! Забери! Да что ты вылупился⁈ Не смотри ты на меня так! Просто забери блюдо на кухню и выброси!

Все немного отвлеклись. Никто не смотрел на скатерть, и я поменял кубки.

— Сын, да зачем? — возмутился Вяземский. — Может, будет достаточно оригинальный вкус?. Да тем более вино, это ж не гав… извините, дамы.

— Отец, я не буду это есть, и ты тоже. У нас еще есть два таких блюда, — возразил Глеб, теперь уже изрядно покраснев. Он зыркнул на замешкавшегося слугу.

Паренек забрал блюдо и полотенце. Второй слуга подскочил и вытер всё салфетками, оставив красный след. Паникует парнишка, видимо, опасается, что его семейство отравится.

— Ну что, давай пригубим этот чудесный напиток, — поднял я кубок, и Глеб последовал моему примеру. Мы чокнулись.

— До дна! — воскликнул Вяземский.

Я опустошил кубок. А напиток совсем неплох. Конечно, уступает моему из родного мира, но очень даже на уровне.

Глеб в свою очередь выдул всё, что было в кубке, и вытер с губ вино.

Его взгляд тут же изменился. В глазах заплясали дьявольские огоньки, он весь просто лучился довольством.

— А теперь смотрите, что бывает с теми, кто унижает клан Вяземских! — аж взвизгнул он. Вот же псих.

Мои девушки испуганно ойкнули.

— Ты что сделал, сопляк⁈ — затрясся Вяземский, и я его понимал. Столько сил было положено на примирение. Я прямо видел, как он переступал через себя, лишь бы сохранить мир. И тут получил такой удар в спину.

— То, что было нужно! — хохотнул он. — Я лидер, отец, и готов отстаивать свои интересы! Все, как ты учил!

Он ждал, когда же я упаду под стол, дергаясь в предсмертных конвульсиях. Но напрягся, затем прислушался к своим ощущениям. Что-то происходило в его организме.

Затем его скрючило в три погибели, и придурок упал на траву, содрогаясь от приступов.

— Т-ты поменнял, — прохрипел он, и у него из уголка рта показалась белая пена, а лицо покрылось красными пятнами. Тут же к нему подбежали сестра, мать, два лекаря. Но они, судя по суете, ничего не могли сделать.