Книга Системный Экзорцист. Книга I, страница 48 – Антон Панарин

— Стас, давай возьмем ребенка из приюта. — Вера смотрела в потолок, явно боясь отказа, а согласия ей дать я не мог.

— Вер, мы это уже обсуждали. Оба работаем, кто будет сидеть с малышом? — слова вылетели из меня как вздох усталости.

— Я могу рассчитаться с работы. Буду целыми днями с ребенком,— оживилась она, повернувшись на бок. Голубые глаза сверлили меня в надежде положительного исхода.

— А я буду работать, защищая город от демонов. При хреновом исходе меня убьют, и у вас заберут дом. Дальше что? Ты пойдешь искать работу, а ребенок обратно в приют? — время шло, а аргументы не менялись. Я не готов брать ребенка, при условии, что у нас нет никакой материальной базы для его обеспечения.

— Почему ты вечно сгущаешь краски? — опять эти всхлипывания. Я порой не могу понять, то ли она так сильно хочет ребенка, то ли это манипуляция. А может, это и то и другое.

— Верусь, а неделю назад кто Ивану разнес дом? Думаешь, он перед этим сгущал краски, или мир не такое радужное место, каким ты хочешь его видеть? — постарался сказать это как можно мягче, но вышло так себе. — Я тебе уже тысячу раз говорил, что вернемся к этому вопросу, когда выплатим ипотеку. Сегодня я заработал триста пятьдесят тысяч. Нам останется выплатить еще миллион семьсот, и все, мы свободны. Усыновим, удочерим, что угодно. А может, к тому времени и у самих получится зачать.

— Стас! Я уже старородящая! Какое самим? — слезы, опять эти слезы. Это запрещенное оружие. Женщина плачет, и ты автоматически чувствуешь себя скотом, даже если не виноват. Биться с демонами куда проще, чем бороться с чувством вины, возникающим после таких разговоров.

— Тебе всего двадцать пять. Если постараемся, за год закроем ипотеку. Мне Мишка халтуру предложил, буду в разломы чаще ходить. Пять разломов, и, считай, ипотека закрыта. Если повезет, даже года не пройдет.

— Я не хочу, чтобы ты рисковал собой.

— Знаю.

Каждый раз мы заканчивали этот разговор, достигнув взаимопонимания, но от этого было не легче, ведь разговор повторится снова. Полежали, помолчали каждый о своем и уснули.

А в четыре часа утра нас разбудил телефонный звонок.

— Стасян. Утречка тебе. Ну че, отдохнул?

— Мишань, какого хрена? Ты видел, сколько времени? — потирая глаза, посмотрел на часы и еле сдержался от позыва обматерить друга.

— Видел. Включи СохранТВ, — голос жесткий, такой же, как в тот раз, когда он меня в клуб затащил. Если очередной прикол, внесу его в черный список.

— И че я там увижу?

— Да так. Ничего серьезного. У нас тут открылся разлом в центре Арбена.

— В смысле?

Я схватил пульт с тумбочки и врубил телевизор. Гундосый диктор вещал о террористическом акте со стороны культистов. Картинка сменилась, на весь экран показали, как обычный мужик на центральной площади Арбена всаживает себе в грудь нож. А после льющейся кровью рисует магический круг, в центре которого помещает странное устройство.

Вспышка! Трансляция на секунду прервалась, а когда запись продолжилась, ни культиста, ни устройства уже не было. На их месте красовался разлом, из которого высунулась морда потрошителя.

— Охереть... — прошептал я в трубку.

— А я тебе о чем? Всех живых поднимают по тревоге, едешь?

— А можно отказаться?

— Так-то да, но нет. Спасай мою грешную задницу, там третий уровень разлома. Заработаешь намного больше, чем в прошлый раз. Все, давай. Высылаю за тобой машину.