Книга Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ, страница 27 – Антон Панарин

Дверь палаты скрипнула, и внутрь вошёл Егор Егорыч. Седой мужик лет шестидесяти, мощные мышцы бугрятся даже через военный мундир, несмотря на возраст, огонёк в глазах всё ещё не погас. В руках он держал корзинку с яблоками. Подошёл к кровати, поставил корзинку на тумбочку и улыбнулся:

— Ну что, богатырь? Как самочувствие?

Барбоскин дёрнулся, попытался приподняться, но загипсованные ноги не дали. Упал обратно на подушку и зарычал:

— Егорыч, скажи этим калекарям, чтобы выпустили меня отсюда, к чёртовой матери! Я нужен своим людям! Идёт война, а я тут валяюсь, как инвалид!

Егорыч тяжело вздохнул. Сел на край кровати, взял яблоко из корзинки, покрутил в руках. Посмотрел Барбоскину в глаза и тихо сказал:

— Тимофей, нет больше твоих. Никто не выжил.

Барбоскин застыл. Челюсти сжались так, что скулы заходили ходуном. Закусил губу до крови и прошипел сквозь зубы:

— Тогда я должен отомстить за них. Вытащи меня отсюда, Егорыч. Помоги мне добраться до…

— До кого? — перебил его Егорыч, наклонившись ближе. — Тим, подумай головой. Кому ты мстить собрался? Император мёртв. А Водопьянов, который и смыл твой отряд, теперь служит роду Архаровых. Хочешь убить абсолюта, который сражается на передовой против нежити? Не лучшее время для мести, не находишь?

Барбоскин заскрежетал зубами. Отвернулся к стене, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он замолчал на пару минут, тяжело дыша. Егорыч сидел и ждал, не торопя его. Давал шанс успокоиться. Наконец Барбоскин выдохнул, расслабил кулаки. Голос стал глухим и усталым:

— Мои люди… Они доверились мне. А я… я подвёл их.

Егорыч покачал головой, положил руку на плечо Барбоскину:

— Они шли на войну. А на войне гибнут. Это не твоя вина. Ты сделал всё, что мог. Остался жив, это уже победа.

Барбоскин фыркнул, но не возразил. Егорыч поднялся, похлопал его по плечу:

— Давай, не дури. Яблочек лучше пожуй и отдыхай. Как поправишься, выпишут. А то кому ты нужен на передовой в инвалидной коляске? Врагов колёсами давить будешь?

Барбоскин скривился, но уголки губ дрогнули, намекнув на улыбку. Егорыч довольно кивнул и направился к двери. Он взялся за ручку и обернулся:

— Кстати, медсестричка твоя молоденькая, Настя, кажется. От тебя вообще не отходит. Вот и сейчас стоит за дверью. Глазки влюблённые. Может, стоит обратить внимание на красавицу? В жизни, Тимофей Евстафьевич, есть не только война. Пора бы и о личном подумать.

Барбоскин покраснел и отвернулся:

— Езжай уже, советчик, блин.

Егорыч засмеялся и вышел из палаты, прикрыв дверь.

Барбоскин остался один. Уставившись в потолок, он размышлял о том, стоит ли мстить Водопьянову, и не породит ли это новый виток страданий и мести? Всё же Водопьянов отец девушки, которую любит его глава рода. Убить Водопьянова — и даже если Михаил Константинович не станет мстить за него, то Венера Игнатовна всяко может затаить злобу, а потом…

Действительно, кому мстить? Водопьянов выполнял приказ Императора. Император мёртв. Архаровы воюют против общего врага. Круг замкнулся. Месть бессмысленна. Да и кому станет легче от этой мести? Мертвецы воскреснут и вернутся к семьям? Вот уж вряд ли.

Дверь тихо скрипнула, и в палату вошла молоденькая медсестра Настя, лет двадцати пяти. Светлые волосы убраны под косынку, голубые глаза, озарённые нежной улыбкой. Она подошла к кровати и робко спросила: