Книга Эволюционер из трущоб. Том 17, страница 58 – Антон Панарин

Интуитивно я потянулся к магии Ветра и создал столь мощный порыв, что сотню мертвяков, бегущих в нашу сторону, отбросило обратно в море, однако зеленоватый туман не сдвинулся с места. Видимость упала до нуля. Всевидящее Око совершенно не идентифицировало мертвяков, но своих ребят я всё ещё видел. Я схватил за руку Юрия и толкнул в портал.

— Беги! — заорал я. — Всем отступать! Немедленно!

Портал поглотил Юрия; Леший, Артур, Трубецкой, Пожарский и Серый заскочили туда самостоятельно и только Шереметев с Водопьяновым остервенело рубились в глубине зеленоватой дымки.

— Идиоты! — прорычал я и снвоа закашлялся.

Шереметев метался из стороны в сторону, нанося рубящие удары, извергая десятки заклинаний, а вот Водопьянову повезло меньше. В какой-то момент он оступился и рухнул на землю. Шереметев этого не заметил, так как видимость в тумане была нулевой, но я видел — и рванул ему на помощь. Закинул Водопьянова на плечо, как мешок с картошкой, потянулся к Шереметеву и ощутил резкую боль в спине.

Ударил наотмашь, понимая, что какой-то мертвяк только что пронзил меня клинком. Пробежав пару метров, я наткнулся ещё на кого-то, оступился, едва не рухнул, но таки смог ухватить Шереметева и потащить за собой.

— Анатолий Захарович, уходим! Немедленно! — закричал я, вытаскивая его из зеленоватого облака.

Шереметева я просто зашвырнул в портал, а после вошел в него и сам. Перед тем, как захлопнуть портал, я оглянулся в последний раз и увидел берег, усеянный телами тысяч гвардейцев. Прямо сейчас они превращались в гниющие останки, с которыми нам предстоит сразиться. Зелёное облако продолжало расползаться, а я надеялся лишь на то, что рано или поздно оно рассеется, если нет… То у нас будут огромные проблемы.

Мы очутились на окраине Хабаровска. Тренировочный плац встретил нас хмурыми тучами и отвратительным снегом с дождём, сыпавшим с небес. Порталы закрывались один за другим, оставляя после себя сотни перепуганных гвардейцев. Бойцы выпрыгивали, спотыкались, падали на землю, вскакивали и оглядывались по сторонам, надеясь, что им удалось выбраться из ада.

Воздух был тяжёлым, пропитанным не только страхом, но и чем-то другим — едва уловимым запахом гнили, который должен был остаться на побережье. Мой взгляд упал на Шереметева, и сердце ёкнуло, забилось быстрее от осознания ужаса происходящего.

Они выглядели паршиво. Шереметев держался за грудь, тяжело дышал, каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнились жидкостью. По его лицу, шее, рукам расползались синюшные ветки вен, проступающие под кожей, пульсирующие в такт сердцебиению. Капилляры в глазах полопались, белки окрасились в красный цвет, слёзы смешивались с кровью, стекали по щекам. Он кашлянул, прикрыл рот ладонью, и когда отнял руку, я увидел кровь, густую, тёмную, почти чёрную.

Сбросив Водопьянова с плеча, я понял, что он выглядит не лучше. Губы посинели, кожа приобрела восковой оттенок. Из носа текла струйка крови, капала на снег, оставляя тёмные пятна. Вены, такие же синюшные, как у Шереметева, покрывали его руки, ползли вверх по предплечьям, скрывались под рукавами мундира. Он посмотрел на меня мутным взглядом, попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался хрип, захлёбывающийся, булькающий.