Книга Эволюционер из трущоб. Том 4, страница 27 – Антон Панарин

Хабаровск.

Дворец Императора Российской Империи.

Дворец расположился в самом сердце Хабаровска. На Краснореченской улице, там, где раньше стоял цирк. Этот факт забавлял Императора. Нет, ну правда. Каким идиотом был его дед, решивший построить дворец на месте цирка? Да, все, кто помнил, что здесь проходили потешные ярмарки, уже давно померли, а вот присказка осталась. В народе называли дворец «Потешный дом».

Причём никто уже и не знал, почему его так называют. Но Романов Иван Васильевич знал, помнил и грозился чуть ли не каждый год перенести столицу. Вот только время вечно было неподходящее. То монголы нападут, то китайцы, то японцы, то аномалии станут отгрызать земли от его владений. Ресурсов катастрофически не хватало.

А ведь отец оставил ему огромную Империю. Такую огромную, что если пешком решишь её обойти, то сотрёшь ноги по самую задницу, но до конца земель так и не доберёшься. В этом и была проблема. Как бы Иван Васильевич ни старался удержать власть в своих руках, но сделать это решительно не удавалось.

Неминуемо что-то упускал из виду или не придавал значения происходящим событиям, а потом они выливались в катастрофу. Хотя какая, к чёрту, катастрофа? Так, ерунда. Любой мятеж можно было подавить, отправив в зону волнений парочку абсолютов. Да, после абсолютов — города в труху и куча трупов. Ну, а что поделаешь? Такова цена вечного правления рода.

Если началась эпидемия какой-нибудь новой заразы, то эту проблему всегда можно было сбросить на головы аристократов. Всего-то и нужно было сказать, что они плохо заботятся о своём народе. А ещё пригрозить, что если не решат проблему, то их земли будут отданы кому-то более смекалистому. И проблема моментально решалась. А уж как именно она решалась — не так и важно. Главное, что никто не жалуется.

Сейчас же Романов Иван Васильевич сидел в кожаном кресле, похожем на трон, и смотрел за спину своего гостя. Он смотрел в висевшее на двери зеркало, украшенное золотой оправой.

Иван Васильевич любовался собственным отражением. Тридцатилетний жеребец, острые черты лица, умные глаза, волевой подбородок, крепкие руки, пальцы украшены артефактными перстнями, а голова — дорогущей короной из платины и алмазов.

Он ещё молод. Но что оставит своим потомкам? Аномалии с каждым годом разрастаются всё сильнее, а враги подходят всё ближе. Войны становятся обыденностью, на них гибнут лучшие сыны Империи, которых некем заменить. Да, аристократы по велению Императора присылают свои гвардии, но это лишь затычка бреши в тонущей лодке. А таких дыр сотни и все не заткнёшь.

— Ваше величество, — окликнул его седовласый судья, приехавший с доносом из самого Екатеринбурга!

Император улыбнулся своим мыслям «Где это вообще? Екатеринбург. Что-то знакомое». Да, Империя была необъятна. А когда всё твоё внимание сосредоточено на борьбе с азиатами, то легко позабыть о приграничных землях и названиях тамошних городов.

— Конечно же, я вас слушаю, Егор Елисеевич, — соврал Император и радушно улыбнулся. — Вы говорите, что Архаров готовит переворот и для этого с малых ногтей учит детей ненавидеть Императорский род?

— Именно так. Я передал вашему советнику материалы, которые доставерно описывают происходящее. Видеозаписи, программы тренировок, адреса размещения пансионатов, личности преподавателей и многое другое, — выпалил Скрипов и промакнул белоснежным платком лоб, на котором выступил пот. Почему-то судья чувствовал себя неуютно в обществе Великого Императора. Да так, что даже ноги дрожали.