Книга Эволюционер из трущоб. Том 3, страница 4 – Антон Панарин

Открыв глаза, я заметил маму, которая пыталась прорваться в палату.

— Да мне всего на минутку. Ну пожалуйста.

— Милочка, сейчас будет обход. Ну нельзя вам, сколько можно раз говорить? — возмущалась медсестра, делавшая мне перевязку.

— Да вы поймите, у меня сын там лежит, — взмолилась мама.

— И что? У всех есть родственники, — парировала медсестра и, на секунду замявшись, добавила. — Ну, почти у всех. Это же не означает, что вы должны тут проходной двор устраивать.

— Да что жы за женщина такая⁈ У вас вообще есть сердце? — вспылила мама.

— Что за шум, а драки нет? — спросил врач, подошедший к спорщицам.

— Василий Петрович, эта дамочка… — начала было медсестра, но её тут же заткнули.

— Ульяна Тимуровна, прекратите вот это вот всё. — Доктор сделал в воздухе жест рукой, пытаясь обрисовать, что именно нужно прекратить. — Пропустите девушку в палату, а через пять минут она уйдёт. Верно я говорю? — спросил врач, посмотрев на мою маму.

— Да-да. Конечно! Мне всего на минутку.

— Ну вот. Проблема решена, — улыбнулся врач.

— Так она же… — попыталась снова вклиниться медсестра.

— Она сама покинет больницу/клинику без вашей помощи. А вот мне ваша помощь очень даже пригодится. Идёмте в шестую палату. Там нужно поставить капельницу пациенту и сделать перевязку.

Врач положил руку на спину медсестры и настойчиво потащил её за собой. Тем временем мама, отбивая поклоны, протиснулась в палату и подбежала к моей койке.

— Мишуль, ну как ты? Я тебе тут яблочек мочёных принесла. Стасик у дяди Коли прикупил, — выпалила мама и осеклась, увидев моё довольное выражение лица. — Ты чего?

— Я лад, что вы с Гавом сошлись. Отличный мужик, — сказал я, и мама мгновенно залилась румянцем.

— Откуда ты узнал-то? — смущённо спросила она.

— По вам слазу видно. А я глазастый.

— И не в меру смышлёный. — Мама погладила меня по голове и снова полезла в сумку. — А это тебе ребята принесли. — Она вытащила половину копчёной курицы, а следом за ней — ещё и тушку вяленой ряпушки. Увидев это богатство, я непроизвольно сглотнул.

— О-о-о! Вот это роскошь. Под пивко бы отлично зашло! — протянул Семёныч и тут же заткнулся, когда мама на него зыркнула. — А я чё? Я ничё. Газетку читаю, на поправку иду. — Буркнул дед, прикрывшись листом газеты.

— Знаешь, Мишка, я конечно рада, что ты так быстро завёл друзей, но если бы ты умер… — Она всхлипнула и закусила губу, чтобы не разрыдаться.

— Мам. Я не мог блосить длузей на велную смелть, — сказал я и погладил её правой рукой по щеке, из-за того, что потянулся, боль тут же резанула грудь, но виду я не подал.

— Знаю, — шмыгнула носом она. — Ты настоящий мужчина.

— Как Гав? — задорно спросил я, вызвав на лице мамы улыбку.

— Как Гав, — подтвердила она.

— Скажи ему, что мы в ласчёте.

— Ты о чём?

— А, не важно. Он поймёт.

В коридоре послышался вопль медсестры. Грымза вернулась и кричала: «Обход! Начинается обход! Всем посетителям немедленно удалиться из палат!».

— Ну всё, Миш, я пойду. Скоро снова тебя навещу. — Нежная рука мамы погладила меня по щеке и на её глазах снова навернулись слёзы. — Пока, сыночек. Выздоравливай.

— Поплавлюсь ланьше, чем обещают влачи, — уверенно сказал я, и мама убежала, помахав мне рукой. Я повернул голову в сторону Семёныча и спросил. — Сталый, если выполнишь одну плосьбу, то лыба и кулица твои.