Книга Эволюционер из трущоб. Том 1, страница 14 – Антон Панарин

— Если ему будет больно, то я клянусь… — прошипела мать.

— Поверьте, ему точно будет больно. Такова процедура. Если не можете держать себя в руках, то покиньте помещение, я скажу, когда можно будет войти, — равнодушно ответил боец и потянулся к мане.

Как и в прошлый раз по моему телу потекла чужеродная мана. Вот только сейчас мне не было больно, а даже наоборот! Судя по всему, ранее боль вызывали несформированные каналы маны, через которые пыталась пробиться энергия, разрывая их. А сейчас каналы пускай и были чертовски малы, но ману пропускали. Более того, я активно поглощал предложенную мне энергию!

— Чертовщина какая то. Никогда такого не встречал… — задумчиво сказал боец, продолжая сканирование.

— Что такое? — напряглась и без того встревоженная мама.

— Да так… — уклончиво ответил мужчина и передал меня матери. — Поздравляю, для вас поездка в Кёнигсберг отменяется. — Он улыбнулся одними уголками губ и продолжил. — Однако, у Михаила крайне слабый дар, а посему вас отправят в приграничную область. Можете собирать вещи.

— В каком смысле? — растерянно спросила Елизавета Максимовна, переводя взгляд с улыбающегося меня на солдафона.

— В том смысле, что ваш сын способен контролировать ману. Вот только у него нет предрасположенности к какой либо из школ магии. Понимаете, о чём я? Вижу, что не понимаете. Давайте, объясню.

— Уж будьте добры. — Мама крепко прижала меня к себе и с обидой посмотрела на солдата.

— Порой рождаются дети с такой же особенностью, как у Михаила и тут два пути. Либо со временем дар трансформируется, даруя возможность использовать одну из школ магии, либо нет. Если нет, то такому ребёнку будут не доступны даже простейшие заклинания. В итоге подобные дети всё ещё остаются полезными для рода, к примеру, могут заряжать защитные артефакты или работать в мастерских, но в бою они бесполезны.

— Хотите сказать, что мой Мишенька тоже бесполезен? — зло процедила сквозь зубы мать.

— Хочу сказать, что вам повезло. Не каждой матери выпадает шанс спасти ребёнка от бесконечных сражений. — На этих словах он инстинктивно прикоснулся к шраму на щеке, как будто вспомнил что-то болезненное. — Что-то я заболтался. Елизавета Максимовна, собирайтесь. За вами придут через час.

Солдафон ушел, оставив меня с мамой наедине. Она впала в транс и смотрела в пустоту. Я агукал, пытаясь добраться до сиськи, ведь после встраивания генома жутко хотелось есть. Да и, как я понял из слов матери, я провалялся в отключке несколько дней и лишился кудряшек. Во имя эволюции, конечно же!

— Сиську! Сиську! — скандировал я, лупя маму ладошкой.

— Что? А, да. Прости Мишенька. Прости меня. Не такого будущего я хотела для тебя, — прошептала она, едва сдерживая слёзы, и наконец дала мне грудь. — Но ты всё равно молодец. Ты самый лучший. Благодаря тебе мы не будем голодать. А это уже немало. Правда? — Она улыбнулась, посмотрев на меня пронзительно зелёными глазами, в глубине которых я увидел собственное отражение.

Эх, лысый, как арбуз. Зато я сожрал столько маны у этого олуха, что практически до краёв заполнил ядро маны! А это открывало передо мной безграничные возможности. Ну, не сказать, что прям безграничные, но возможности!

Пока пил молоко, попутно перекачивал ману из ядра в каналы и обратно. Этот незамысловатый метод позволял в кратчайшие сроки расширить каналы маны, увеличив их проводимость, а также способность поглощать энергию извне.