Книга Фиктивный брак. Бриллиант напоказ, страница 52 – Ляля Либерман

Я опустила взгляд на свои руки.

— Спасибо, — бормотала я.

Он ответил не сразу.

— За что?

Я подняла глаза.

— За то, что не сделал вид, будто ничего не происходит.

Он чуть нахмурился. Совсем немного.

— Я бы так не сделал.

— Раньше я не была в этом уверена.

Он принял эту фразу спокойно. Не защищался.

Это уже было странно.

Я какое-то время смотрела на него, потом всё-таки спросила:

— Почему?

— Что именно?

— Почему ты заступился за меня так… — я запнулась, потому что точное слово никак не хотело находиться. — Лично.

Он отвёл взгляд. Пауза затянулась. Я уже почти решила, что он снова уйдёт в молчание, снова выберет безопасную формулировку. Поставит между нами какую-нибудь сухую стену из слов. Но он не сделал этого. Артур медленно сел глубже в кресло, сцепил пальцы и сказал:

— Потому что он был неправ.

Я усмехнулась.

— Это официальный ответ?

Он посмотрел на меня.

— Нет.

Я ждала. Он тоже как будто ждал. Не меня. Самого себя. Слова не давались ему легко. Это было видно по тому, как он держал плечи. Отводил взгляд, подбирал фразы.

Человек системы. Привыкший действовать, а не объяснять.

— Я не люблю, когда кто-то переходит границы. Допустимого, — сказал он наконец.

— Это всё?

— Нет.

И снова пауза. Я вдруг поняла, что сейчас нельзя торопить. Добивать вопросами. Он и так делал что-то для себя неестественное. Как будто шёл по тонкому льду, который сам же годами обходил.

— Ты спрашивала, хотел ли я этот брак, — он говорил тихо. Точно сам себе.

Я почувствовала, как внутри всё сразу собирается в одну точку.

— Да.

— Тогда я ответил плохо.

Я молчала.

— И честно, и плохо одновременно, — продолжил он. — Да, это было решение. Да, ситуация была удобной с точки зрения контракта. Но это не всё.

Я чуть подалась вперёд.

— А что ещё?

Он посмотрел мимо меня, в сторону окна. Город за стеклом светился ровными вечерними огнями. Будто и не знал, что в этой квартире сейчас кто-то пытается впервые за долгое время сказать правду.

— Я привык не привязываться, — сказал он.

Слова прозвучали спокойно. Но было что-то слишком натянутое в этом состоянии.

— К людям? — спросила я.

— Ко всему.

Он помолчал.

— Это удобно. Когда ты не ждёшь слишком многого, потом не приходится ничего собирать по кускам.

Я смотрела на него и не перебивала.

— У меня была младшая сестра, — сказал он.

И вот тогда я поняла, почему его голос изменился.

Совсем чуть-чуть.

Но я услышала.

— Была? — тихо переспросила я.

Он кивнул.

— Да.

Тишина после этого слова стала другой. Не тяжёлой. Бережной.

— Мне было двенадцать, ей — семь, — сказал он. — Она болела. Сначала все думали, что ничего серьёзного. Потом оказалось — серьёзно.

Он говорил коротко. Очень коротко. Как будто любое лишнее слово может сделать историю слишком живой.

— Мы много времени провели в больницах. Я хорошо помню запах. Всё белое. Холодные стулья. Стаканы с водой. Тишину ночью в коридорах.

Я слушала и вдруг почти физически увидела этого мальчика. Упрямого. Сдержанного. Уже тогда слишком собранного. Рядом — маленькую девочку в больничной палате, слишком лёгкую и хрупкую.

— Она умерла, зимой, — договорил он фразу.

Я опустила глаза. Не потому что не могла смотреть на него. Стало больно за него так быстро и просто, как бывает только в очень редкие моменты.

— После этого дома всё стало… другим, — продолжил Артур. — Отец ушёл в работу. Мать — в тишину. Я — в спорт.