Книга Предатель. Не твой сын, страница 42 – Дилноза Набихан

— Что? Ты… ты это мне говоришь? Той, кто спасла тебя? Кто была рядом, пока она предала тебя?

— А из-за кого всё это случилось? — подает Дилара голос. Её голос тихий, как у человека, который устал всем доказывать свою невиновность. Я смотрю на неё. На то, как она подходит к нам, подбирает обувь. — Не строй из себя великомученицу, когда мы оба знаем, кто виноват, — говорит она, быстро обуваясь. Мокрые волосы в косу убрала. И теперь быстро наматывает на голову свой шарф.

— На улице холодно, ты волосы еще не просушила, — говорю я, забывая, что здесь происходит. Дилара грустно улыбается.

— Надеюсь, твои действия тогда стоило того, что ты хотела, — говорит она, смотря на Галину. Она открывает дверь и не оборачиваясь, уходит.

Галина застывает, смотрит в одну точку, пока между нами медленно наступает тишина, и звуки шагов Дилары не прекращаются.

— О чем она? — я смотрю на свою помощницу, и словно впервые вижу женщину перед собой. Мы знакомы с ней уже столько лет, и я не хочу верить в то, что узнал сейчас. — Галина?

Я не собирался сюда приезжать. Хотел в одиночку переварить то, что узнал сегодня. Но дома я будто задыхался. Не смог и дальше остаться. Сорвался. К ней.

И теперь просто стою под её подъездом и курю уже не первую сигарету, не в силах двинуться дальше. Ни уйти, ни войти.

Я помнил всё.

То, как получил те злосчастные фотографии. Как не проверил их, потому что мне было больно. Поверить в них было легче, чем слушать её оправдания.

Смотреть, как она спит в обнимку с другим мужиком, когда ещё утром это я был на его месте, было больно.

До Дилары я никогда раньше не испытывал таких крепких чувств к своей партнёрше. То, что я чувствовал к ней, было совсем другое. И после неё таких чувств я больше ни к кому не испытывал.

Но и ту боль я испытал тогда впервые.

Я помню детали того дня до мелочей.

Как она сказала, что беременна. Как при этом дрожал её голос. Как она вся дрожала и как умоляла поверить ей. А я… я просто потребовал, чтобы она избавилась от ребёнка.

У меня есть ребёнок! Живой, настоящий ребёнок!

Я провожу ладонью по лицу, зажмуриваюсь.

Лёгкий ветер дует в лицо, растрепав спутанные волосы. Холод пробирается под рубашку, которую я не до конца застегнул. Но я ничего этого не чувствую.

Сжимаю кулаки так, что хрустят пальцы.

Где-то там, за этими окнами, мой сын. Живёт. Дышит. Растёт.

Без меня.

И, возможно, даже не знает, что я существую.

Горько усмехаюсь.

И правильно.

Какой из меня, к чёрту, отец.

Я поднимаю взгляд на окна — и тут же отвожу.

Не могу.

Не имею права.

Уже собираюсь сесть в машину, когда подъездная дверь открывается.

Я сначала не смотрю.

А потом всё равно поднимаю голову.

И замираю.

Это она.

Дилара выходит, накидывая на плечи куртку, будто собиралась второпях.

Сначала подумал, что она не заметит меня и пройдет. Но когда она поднимает голову и её взгляд сразу находит меня, стоящего под выключенными фонарями, сомнений не остаётся — она вышла с чётким планам.

Она знала, что я здесь.

Она вышла ко мне.

И, блядь, я не знаю, насколько это хорошо, но я готов и к крохам её внимания, лишь бы удержать её взгляд на себя.

Дилара

Час назад.

Я врываюсь в квартиру, тихо закрываю дверь за собой, чтобы не разбудить домочадцев, хотя в душе очень хочется хлопнуть дверью.