Книга Предатель. Не твой сын, страница 24 – Дилноза Набихан

Я усмехнулась, наконец, вывалившись в дом. На улице стояла холод, да еще и снег со вчерашнего дня не прекратился. Чувствую, как ноги намокли, а ботинки не спасли от суровой весны Питера.

Вообще, в Питере было здорово жить. Здесь ничто не напоминала мне о прошлом. Здесь была моя единственная семья, а там, в Москве, никто не остался.

— Все же не хочу вас с папой беспокоит, — попыталась возразить.

— Ничего не хочу слышать. Ты всегда на работе, отдыхать толком не успеешь. Завтра выходной, так поспи хотя бы один день нормально. Ладно, давай, твой папа пришел, я накрою ему стол. Завтра приведем Макса, а пока ты отдохни хорошенько.

— Ладно, поцелуй отца за меня. И если что, звони.

— Ничего не слышу. Ты что-то сказала?

Я только качаю головой и улыбаюсь. Победить эту женщину невозможно.

Попрощавшись с Ритой, прохожу в кухню, и набираю воду в чайник. В доме необычно тихо. Не играет вечно раздражающий телевизор, не слышно ворчания Натальи Михайловны, или шум, который создает Максим своим голосом, когда играет. При этих воспоминаниях на губах появляется улыбка.

Пусть сыну год и четыре месяца, он уже неплохо разговаривает и умеет ходить, что за ним уследить иногда невозможно. Наверное, я не преувеличиваю, как те мамаши, но мой сын умен не погодам.

Два года назад, когда я попала в больницу с угрозой выкидыша, и осталась совсем одна после смерти матери, папа появился неожиданно. Узнав, что я беременна, а отец моего ребёнка слился, папа поджал губы, нахмурив брови. Его лицо тогда сказал все, что он думает о нем. Но вслух он свои мысли никогда не говорил.

— Ты не волнуйся. Мы сами в силах вырастит его или её. Ты только отходи ребёнка, и как только тебе разрешит долгие дороги, я заберу тебя.

Так сказал тогда папа. И он сдержал свое обещание. И через три месяца я переехала к ним. Рита, его жена, которая тогда только родила Игната, приняла меня радостно. Все было прекрасно, папа с Ритой так помогли мне в сильную минуту, что я век буду благодарен им за это.

А потом когда мне надоела жить с ним, (они сами жили в двухкомнатной квартире) решила переехать от них. Но с деньгами у меня все было плохо. Папа наотрез отказался разрешить мне продать нашу квартиру в столице, аргументируя это тем, что пройдет время, и я могу захотеть вернуться назад. И если этот день наступить, у меня должно быть крыша над головой. Я тогда так расчувствовалась над его речью, и его решимостью, что расплакалась, и с трудом смогла взять себя в руки.

— Пусть тогда она живет с моей мамой, — встряла тогда в наш разговор Рита, укачивая на руках раскапризничавшегося Игната. — Будет ей и компаньонкой, и соседкой, и помощницей, да кем угодно, — махнула она рукой. — Если тебя так будет угодно, можешь ей и арендную плату платить. Но сразу предупреждаю, у мамы характер тяжелый, хоть и добрая, деньги с тебя не возьмет. Только потому, что ты будущая мать-одиночка.

Всё оказалась так, как и говорила Маргарита. Наталья Михайловна была замечательной женщиной, хоть и любила ворчать. И заменила моему Максиму настоящую бабушку. А потом жизнь как-то завертелось в новом месте.

Из приятных дум меня вывела свист чайника, который уже выкипел.

Быстро ужинав в одиночестве, убираю за собой, помыв несколько тарелок и чашку, из которой выпила чай. Потом расположившись в гостиной с книгой в руках, забываю о времени, увлекшись сюжетом в книге.