Книга Бывшие. Вернем прошлое?, страница 20 – Ирина Суздалева

Сердце колотится так, что кажется, вот-вот вырвется наружу. Клокочет болью, гневом, обидой. Но улыбка ни на секунду не спадает с моего лица. Я держу ее, как щит, как последнее оружие.

— Когда сказала, что у меня все это время никого не было, — говорю четко, глядя Марку прямо в эти ненавидящие глаза. Натаныч рядом со мной каменеет. — На самом деле, твоя Даша оказала мне услугу, когда выложила те фотографии. Я уже не знала, как от тебя избавиться, чтобы не потерять все... — мой взгляд скользит по знакомой гостиной, по стенам нашей проклятой квартиры, — например, эту квартиру, — голос чуть дрожит, но я выпрямляю спину до предела, расправляю плечи. Гордо. Вызывающе. Смотрю на Марка так, будто он — жалкая соринка под мои ногтем. — Может, даже часть твоей фирмы получится отхапать.

Внутри — кромешный ад. Боль разрывает грудь на части, хочется сжаться, завыть, спрятаться. Но я сижу и… улыбаюсь. Играю свою роль до конца.

Посмотри, Марк. Посмотри, как мало ты для меня значишь теперь.

Муж смотрит. Его взгляд скользит по моему лицу, по моей фигуре, прижатой к Натанычу, и в нем читается только одно: “шлюха”. Последняя, грязная, продажная шлюха.

Не проходит и пары секунд, как губы Марка искривляются в жесткую, беззвучную усмешку. Он отталкивается от стены и делает шаг вперед, в гостиную — его движения плавные, хищные. Опасные.

Не выдерживаю. Вскакиваю на ноги. Натаныч поднимается вслед за мной. Руку от моей талии не отнимает — похоже, чувствует, что я вот-вот рухну на пол.

— Знаешь, — произносит муж низко, его голос пропитан ядом, — я, конечно, подозревал, что устроившись на работу в отель, ты как все... работницы, пойдешь налево, — он останавливается в паре шагов от нас, его глаза сверлят не меня, а Натаныча. — Но чтобы захомутать своего начальника, это еще умудриться надо.

Чувствую, как мужчина рядом со мной резко напрягается. Эраст Натанович выпрямляется, его осанка становится жестче, какой-то военной.

— Следите за языком, — холодно цедит он.

Марк резко переводит взгляд на него. Усмешка мужа становится шире, злее.

— Не вмешивайся! — рявкает он. — Твое начальство знает, что ты принимаешь работников через постель? Интересно, все такое собеседование проходят, или только моя дорогая женушка удостоилась такой чести?

“Женушка”.

Это слово, произнесенное с такой гадливой интонацией, переполняет чашу.

— Хватит! — мой крик разрывает напряженную тишину квартиры, звенит отчаянно, безнадежно.

Но Марк уже не слушает. Его ярость, его цинизм, его желание растоптать меня находят нужный выход.

— Нет, уж ты меня выслушаешь! — он делает еще шаг к нам, смотрит на меня с невозможной злобой. — В любом случае, все что я скажу, ты заслужила, раз ведешь себя как последняя дрянь!

Последнее слово повисает в воздухе, но я даже не успеваю придумать, что ответить, как краем глаза улавливаю резкое движение.

Миг, и раздается глухой, влажный удар.

Хватаю ртом воздух, прикрываю рот ладонями.

Марк отшатывается, пошатываясь, прижимая руку к лицу. Из-под пальцев мужа сочится алая струйка крови, заливая его подбородок, капая на белоснежный воротник рубашки. Глаза мужа, которые секунду назад были полные ярости, теперь стекленеют от шока и боли.

Но шок длится лишь мгновение, а в следующее — я вижу вспышку чистой, первобытной злобы… звериный оскал.