Книга Ты не заслуживаешь любви, страница 77 – Татьяна Катаева

— Пётр, сходи погуляй, — говорю охраннику, когда всё-таки вхожу на пульт охраны.

Ты с ума сошёл, Ахматов.

Я возвращаю запись назад. Потом ещё раз. И ещё.

Палец замирает над кнопкой паузы — не потому, что я уверен, а потому, что боюсь увидеть. Что? А хрен его знает. Но вот это чувство… Оно будто душит. Будто шепчет: очнись и посмотри наконец-то.

— Давай… — тихо, самому себе.

Девчонка дёргается. Она делает шаг в сторону, будто собирается уйти, и на секунду — всего на одну грёбаную секунду — поворачивает лицо прямо в камеру.

Я быстро нажимаю стоп.

Застываю. Всматриваюсь. Сканирую свои чувства.

Нет.

Не она.

Я смотрю холодно, придирчиво, как смотрят на совсем чужого человека. Ничего общего с моей Полиной. Чёрные волосы — ровные, тяжёлые, без намёка на её кудряшки. Губы — пухлые, слишком идеальные. Искусственные. А у моей Полины были от природы красивые. Глаза тёмные, почти чёрные. В них нет того зелёного, прозрачного бешенства, которое я знал наизусть. Нет блеска. Нет жизни, той, которая была в глазах Ракушки.

Полина смотрела иначе. Полина не умела прятать боль. Она бросала вызов взглядом, даже когда безумно боялась.

А эта… да, красивая. Но холодная. Чужая.

Я выдыхаю сквозь зубы.

— Всё, Ахматов, — хрипло. — Хватит.

Но палец не слушается. Я снова жму «плей».

Она отворачивается от камеры, и в этот момент её взгляд цепляется за зал. За то место, где мы стояли с Альбиной.

И вот тут что-то идёт не так.

Потому что она не смотрит с интересом. Не с завистью. Не с любопытством.

Она смотрит так, будто ей физически больно.

Как будто в груди что-то провернули без наркоза. Как будто она знала, куда идёт — и всё равно пришла.

Я морщусь, будто мне ударили под рёбра.

— Бред… — шепчу. — Ты просто ищешь призраков. Ты просто хочешь, чтобы твоя иллюзия вдруг стала реальностью.

Она что-то говорит Назару. Я не слышу слов, но вижу интонацию. Коротко. Жёстко. Без истерик. Потом вырывает руку — именно вырывает, а не просто уходит — и направляется к выходу.

Камера ловит её спину. Ровную. Напряжённую. Так уходят с помещения, будто не просто опаздывают. Так уходят из жизни, где тебе больше нечего делать.

Запись заканчивается.

В комнате становится слишком тихо.

Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

Полина мертва. Я видел документы. Я был на её похоронах. Видел убитую горем мать. Младшего брата, с которым она так и не успела нас познакомить. Но о котором всегда говорила, как о самом прекрасном человеке на этой планете.

И всё равно это чувство не уходит. Я пытаюсь мыслить здраво, но не выходит. Ощущение, что что-то важное прошло мимо. Будто я что-то упустил. Проворонил. И это гложет.

— Кто ты такая… — тихо спрашиваю пустоту. — И какого хрена я хочу это узнать?

Ответа нет.

Но я уже знаю: если Даниил Ахматов зацепился — он не отпустит.

Даже если это снова приведёт в ад.

Предательство не всегда выглядит как нож. Иногда это просто тишина в тот момент, когда ты ждал шагов.

Списки приглашённых я открываю уже в третий раз. Зачем листаю? Что хочу найти там? Кого?

Сам не понимаю. Но всё равно что-то ищу.

Как будто если прокрутить фамилии медленнее, внимательнее, между строк вдруг вылезет что-то лишнее, что-то чужое, какая-то ошибка системы, которая объяснит мне эту девчонку с записи. Но, увы, это не работает. Ни с фамилиями. Ни с именами. Ни с чёртовым видео, где она ни с кем не разговаривает, кроме как с Демченко.