Книга Беги, чтобы остаться, страница 21 – Ольга Новикова

Денис прищурился.

— Это просто белый квадрат.

— Присмотрись, — Лена подошла ближе. — Видишь эти слои? Там двадцать семь оттенков белого. Каждый нанесён в определённом настроении, в определённый день. Белое на белом — как ощущение пустоты, которую видишь только вблизи.

Денис подошёл ближе. Действительно — при внимательном рассмотрении холст был неоднородным. Молочно-белый переходил в снежный, тот в кремовый, перламутр...

— Ничего себе, — пробормотал он.

— Вот смотри, следующая работа того же автора.

Следующий холст был взрывом красок — красные, оранжевые, жёлтые мазки, хаотичные и яркие.

— «Выход номер один», — прочитала Лена. — Он написал это через год после «Пустоты».

— Получается, его картины — это дневник?

— Именно! Ты быстро схватываешь. Всё искусство — это дневники. Способ зафиксировать момент, чувство, мысли. Просто кто-то использует слова, кто-то краски, кто-то побег.

Денис понял намёк.

— Я не художник.

— А я думаю, что да, — произнесла Лена. — Просто твой холст — это город. Твои мазки — маршруты. Твои цвета — скорость, направления, выбор. Ты создаёшь карту своей тревоги каждый день. Это тоже искусство.

Он не знал, что ответить. Они прошли в следующий зал.

Там была инсталляция — комната, заполненная сотнями овалов разного размера, висящих на разной высоте.

— Это называется «Множество», — произнесла Лена. — Про то, что мы все содержим множество версий себя.

Пробыв там около получаса, они направились в следующий зал. Где была видеоинсталляция — экраны показывали людей в метро, снятых скрытой камерой. Просто лица. Уставшие и задумчивые.

— «Анонимность», — прочитал Денис табличку. — Про что это?

— Про то, как мы исчезаем в толпе, — ответила Лена. — Становимся частью потока. Теряем индивидуальность. Видишь? Все эти люди с историями, чувствами. Но в метро они просто... часть фона.

Денис смотрел на экраны и чувствовал странный дискомфорт.

— Поэтому я и не езжу в метро, — сказал он тихо.

Лена посмотрела на него внимательно.

— Это вовсе не слабость.

— Почему ты всё время говоришь мне, что я не слабый? — он развернулся к ней. — Ты меня почти не знаешь.

— Потому что ты борешься. Каждый день. По-своему, но борешься.

— Лена, я...

Они стояли посреди зала с видеоэкранами, на которых мелькали анонимные лица, и Денис понял, что влюбляется. Нет, уже влюбился. В эту безумную рыжеволосую художницу, которая видела в его паническом бегстве искусство. Которая не пыталась его исправить, а пыталась понять.

«Это катастрофа», — подумал он. — «Я влюбился в девушку, которая наблюдает за мной для проекта. Которая исчезнет из моей жизни через несколько дней».

— Пойдём дальше?

— Да, — выдавил Денис. — Конечно.

Они провели в музее ещё час. Лена показала ему скульптуру из мусора, фотосерию с одинокими стульями в разных локациях, инсталляцию из сотен писем, написанных и не отправленных.

Когда они вышли на улицу, уже смеркалось. Осеннее небо было серым, моросил мелкий дождь.

— Спасибо, — сказал Денис. — Это было интересно.

— Правда? Я боялась, что тебе будет скучно. Не все воспринимают современное искусство.

— Я тоже думал, что не восприму, — признался он. — Но когда ты объясняешь... всё становится понятнее.

— Может, тебе стоит ходить в музеи чаще?

— Может, если ты будешь со мной, — сказал Денис, прежде чем успел подумать.