Книга Разводись красиво, страница 4 – Марго Ромашка

— Ужинать давай, — буркнул он, не глядя на меня. — Сварганила хоть что-то? Я голодный.

— Супа нет, — сказала я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Есть вчерашние котлеты. Разогреть?

Он скривился.

— Я целый день вкалываю, а ты даже кастрюлю на плиту поставить не можешь? Сидишь дома, бездельничаешь.

Вот тут внутри меня что-то щёлкнуло. Так же, как входной замок минутой ранее. Только громче. Я ведь работала. Крутилась как белка. Сделки, ипотеки, просрочки, родительские собрания. Дети, дом, его рубашки, которые он даже в стирку не донесёт. А теперь ещё и эта вишнёвая подпись на щеке. И он смеет говорить мне про суп?

— Бездельничаю? — мой голос взлетел, и я сама его не узнала. — Ты, который заявляешься пьяный, с чужой помадой на лице, и требуешь ужин? Ты серьёзно сейчас, Вить?

Он дёрнулся, как от пощёчины. На мгновение в мутных глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Но алкоголь быстрее — он залил этот страх злостью.

— Ты на кого голос повышаешь?! — рявкнул он. — Я деньги в дом несу!

— Деньги ты несёшь? — я горько рассмеялась. — А я, значит, просто так живу? А кто с твоими детьми сидит? Кто за твоей матерью в больницу мотается?

Слово за слово и кухня превратилась в ринг. Митя тихо выскользнул в свою комнату, я слышала, как он закрыл дверь. Витя шагнул ко мне, пошатнувшись. Я не отступила. Тогда он ударил кулаком прямо в стену. Штукатурка жалобно хрустнула, с потолка посыпалась побелка. Я вздрогнула всем телом, но не закричала. Только сердце пропустило удар.

Он тяжело дышал, глядя куда-то мимо меня, в стену, которую только что покалечил. А потом сипло выдохнул с ненавистью:

— Давай развод! Хватит! С меня хватит!

И в наступившей тишине стало слышно, как на кухне капает вода из неплотно закрученного крана. Кап. Кап. Кап.

Я смотрела на него — на человека, которому когда-то сказала «да». На отца своих детей. На мужчину с вишнёвым поцелуем на щеке. И внутри, под слоем усталости и горечи, медленно просыпалось что-то похожее на ледяное, спокойное решение.

— Хорошо, — сказала я одними губами. — Развод — значит, развод.

На следующий день я сидела на работе, уставившись в монитор. На экране мигал курсор. Я должна была заполнять карточку объекта, но пальцы зависли над клавиатурой, а мысли текли куда-то в сторону, вязкие и тяжёлые, как патока. Развод. Это слово не помещалось в голове. Оно было слишком большим, слишком острым. Оно царапало изнутри каждый раз, когда я пыталась подумать о будущем.

— Оль, ты чего? — Алина подкатилась на своём стуле. Осторожно, как к раненому зверю. — Выглядишь… ну, не очень.

Я вздохнула и покачала головой. Говорить трудно. Слова застревали где-то в горле, превращаясь в комок. Как объяснить коллеге, что твой двенадцатилетний брак только что треснул по швам? Что муж, вернувшись пьяным с чужим поцелуем на щеке, сам крикнул про развод, а ты просто сказала «да»? Что утром ты собирала детей в школу с каменным лицом, а младший, Митя, спросил: «Мам, а папа больше не будет кричать?» — и ты не нашлась с ответом?

— Всё нормально, — соврала я сипло. — Просто не выспалась.

Алина не поверила, но отстала. За что ей спасибо. Через час ко мне подошёл начальник отдела. Андрей Петрович, грузный мужчина с одышкой и вечно расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, положил передо мной папку.