Книга Разводись красиво, страница 12 – Марго Ромашка

— Я не угрожаю. Я констатирую. Оля поедет со мной. Переночует в безопасном месте. А завтра, когда вы протрезвеете, вы сможете поговорить. Если она этого захочет.

Я открыла рот, чтобы возразить — какое «поедет со мной», какие «переночует», — но Роман мягко тронул меня за локоть. И я замолчала. Потому что вдруг поняла: он прав. Оставаться здесь, в одной квартире с пьяным, взбешённым мужем, который уже бил кулаком в стену над моей головой, — это глупо. И, возможно, опасно.

— Ты серьёзно? — Витя перевёл взгляд на меня. — Ты сейчас уедешь с ним? С незнакомым мужиком, которого знаешь сколько? День? Два?

— Я знаю его меньше, чем тебя, — ответила я тихо. — И всё равно чувствую себя рядом с ним в большей безопасности.

Это была правда. Горькая, неудобная, уродливая правда, которую я сама только что осознала до конца. Витя стоял, опустив руки. Сигарета на асфальте давно потухла. Из подъезда тянуло сыростью, где-то лаяла собака, и свет в окне тёти Зины горел уже во всю мощь — завтра она будет главным свидетелем обвинения. А я стояла в своём красивом платье, на каблуках, с сумочкой в одной руке и сердцем, которое колотилось где-то в горле.

— Садись в машину, — тихо сказал Роман.

Я кивнула. Не глядя на Витю, не прощаясь. Просто отвернулась и пошла к распахнутой дверце чёрного автомобиля. Сзади послышался хриплый вдох, потом шаги — и тишина. Витя не пошёл за мной. То ли протрезвел в один миг, то ли просто не нашёл слов.

Машина тронулась, и двор, в котором я прожила двенадцать лет, растворился в ночи.

Я проснулась в незнакомой постели. Простыни пахли лавандой — нежно, дорого, совсем не так, как дома, где кондиционер для белья покупался по акции и пах химическим «альпийским лугом». Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался солнечный свет, рисовал золотые полосы на паркете. Я лежала и смотрела в потолок с лепниной, пытаясь вспомнить, как оказалась в этой комнате.

Ах да. Вчера. Ресторан, устрицы, поцелованные костяшки пальцев. Пьяный Витя на асфальте, его сорванный голос, его «продалась». Чёрный автомобиль, увозивший меня прочь из двора, в котором я провела двенадцать лет. Роман, который проводил меня до гостевой спальни и сказал: «Завтра будет новый день. Отдохните». И ушёл, не позволив себе ничего лишнего.

Я села на кровати, спустив ноги на пушистый ковёр. Платье висело на спинке стула — вчерашнее, мятое, чужое среди этого интерьера. На тумбочке стоял стакан с водой и записка, написанная размашистым, мужским почерком: «В ванной халат и всё необходимое. Завтрак на кухне. Я уехал на работу. Ника в городе, если что-то понадобится. Р.»

Я перечитала записку дважды. Халат. Завтрак. Ника. Никаких «надеюсь, вы выспались» или «вчера было мило». Сухо, по делу, но при этом — с заботой, о которой не кричат. Это было так в его духе, что я невольно улыбнулась.

В ванной действительно нашлось всё: новый халат с биркой, зубная щётка в упаковке, полотенца пушистее, чем всё, что я трогала в жизни. Я стояла под горячей водой, чувствуя, как смывается вчерашняя усталость, и думала о том, что моя жизнь закрутилась как-то слишком круто. Ещё неделю назад я была обычной риелторшей, женой и матерью, у которой всё под контролем — пусть шатким, но привычным. А теперь я принимаю душ в особняке человека, которого знаю три дня, в то время как мой муж, вероятно, ещё не протрезвел.