Книга 100 лет без любви, страница 46 – Надежда Волгина

Я сидела потрясенная. Не ожидала, что любовь может породить настоящую трагедию. Смущена была зверством, на которое оказался способен Иван. Ведь вся вина Григория сводилась к тому, что любил он Веру больше жизни. Невинную же жизнь загубил.

— Какой кошмар! — нарушила я повисшую тишину. Захар по-прежнему смотрел в пол.

— И это еще не все, — Захар, наконец, посмотрел на меня.

Такого букета чувств я еще не встречала в единственном мимолетном взгляде. Но больше всего там было боли и страха. Я отчетливо поняла, как сильно Захар чего-то боится. Невольно захотелось подбодрить его, поддержать.

— Убив Григория, Иван проклял наш род. Или проклял его Григорий. Этого мы уже никогда не узнаем.

— В смысле?

Я понимала все меньше. Голова была по-прежнему занята давнишней трагедией, мысли никак не перестраивались на что-то другое.

— На каторге Иван едва протянул до тридцати и умер от какой-то страшной болезни. Точно не знаю, какой. Все мужчины в нашем роду умирают сразу после тридцати. Это проклятие, понимаешь?

Наконец, до меня дошло, что хочет сказать Захар. Тут мне второй раз за вечер стало дурно.

— И твой отец?..

— Разбился на машине в день тридцатилетия, — кивнул Захар, невесело усмехнувшись. — Он особенно отличился.

Я не знала, что сказать. Лихорадочно подбирала слова, но они путались, как и мысли в голове. Наконец, я выделила главную:

— А ты?.. Сколько лет тебе?

— В марте стукнет тридцать.

Вот оно в чем дело! Теперь мне стал понятен смысл многих его высказываний, которые раньше я принимала за сарказм или злую иронию. Почему-то вспомнилось, как он спрашивал меня о планах на новый год и сказал, что собирается отметить так, чтобы запомнилось на всю жизнь. А сколько ему осталось, этой жизни?

Глаза защипало от слез, и я прикусила губу. Не хотела, чтобы Захар заметил, что я его жалею. Не знаю почему, но в то, что на его роду проклятие, я верила. Единственно, я не знала, чем могу помочь ему.

— Ты думаешь, что я могу что-то сделать? — неуверенно спросила.

— Не знаю. Скорее всего нет, но чем черт не шутит.

— Эти сны… Иногда мне кажется, что я на время становлюсь сильнее Веры. Но, как только я ни пыталась что-то изменить, не получается.

— А вызывать их ты можешь? — Захар смотрел на меня со смутной надеждой.

— Не пробовала, если честно.

— Может, попробуем сегодня?

— Попробуем?

Он хочет остаться у меня на ночь? И как я к этому отношусь?

— Ну, в смысле… Если ты не хочешь, я уйду. Только, вдруг понадобится моя помощь?

— Да, ничего, нормально все. Оставайся, если хочешь.

Нужна ли ложная скромность? Честно говоря, я даже думать боялась, к чему может привести попытка вызвать сон.

Я легла на диване. Захару постелила на раскладушке, в той же комнате. Перед этим мы долго планировали, как я буду настраиваться на сон. Когда Захар начинал рассуждать, в каком положении, с его точки зрения, удобнее всего вызывать сон, я невольно смеялась. Так потешно у него это получалось. Сначала он обижался, а потом не выдержал и развеселился тоже. В общем, вечер прошел лучше, чем я планировала. Странно, но общая трагедия и то, что мы открылись друг другу, сблизило нас. Я перестала относиться к Захару с подозрением во всех смертных грехах. А он стал более разговорчивым.

— Жень, ты спишь? — позвал Захар из своего угла, когда я думала, что он уже уснул.