Книга 100 лет без любви, страница 103 – Надежда Волгина

Я сосредоточилась, как только смогла сильно, напрягла всю свою волю и посмотрела на Пелагею. Если можно так сказать, направила на нее всю свою энергию, вложив одну единственную мысль — она должна дать мне возможность не забыть эту ночь. Мне нужно завершить свои земные дела. В конце концов, это единственное, о чем я прошу.

— А сможешь ли ты справиться с собой? Не наговоришь ли лишнего? — задумчиво спросила знахарка. — Хотя, что я теряю? Ровным счетом ничего. Будет у тебя один день. Постарайся использовать его с выгодой для всех.

* * *

Я не знаю, что чувствует человек, которому грозит казнь. Могла только догадываться, каково это осознавать, что завтра тебя не станет. Но почему-то была уверена, что испытываю сейчас примерно то же самое.

Я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Не хотелось ничего — ни двигаться, ни думать — ничего. Машинально улавливала звуки, доносящиеся с кухни. Вернее, их почти не было. Временами скрипел стул и раздавался тяжелый вздох. А потом снова тишина и тиканье часов на стене.

Нужно найти в себе силы и встать. Лежать еще хуже — чувствуешь себя уже мертвой. А так хочется жить дальше! Тоска сдавила сердце и долго не отпускала, пока из глаз не полились слезы. Но плакать нельзя, иначе бабушка начнет переживать… раньше времени.

На ватных ногах, испытывая слабость во всем теле, я прошла на кухню. Бабуля сидела на стуле, облокотившись на стол и подперев голову кулаком. Она смотрела в окно и не сразу заметила, как я вошла. Встрепенулась, когда я опустилась на соседний стул. И ничего не сказала, только горестно смотрела на меня. Неужели догадывается?

— Что случилось? — решила уточнить я.

— Ты знаешь, сколько времени?

На часы я не посмотрела. Честно говоря, это волновало меня в последнюю очередь, как и то, опоздаю ли я на работу. С этим вопросом я определилась — сегодня же напишу заявление на увольнение. Вот и закончилась моя карьера оператора.

— Двенадцать, — кивнула бабуля каким-то своим мыслям. — Все утро я пыталась тебя разбудить, разве что водой не поливала. Потом испугалась, что с тобой что-то неладное. Вызвала скорую.

— Скорую? Зачем?

Господи! Неужели я так крепко спала? Бедная бабуля…

— А они сказали, что ты спишь, и все показатели в норме. Женечка, что происходит? Это все сны?

Любимая ты моя, родная! Как же я смогу тебе все объяснить, если и сама-то не все понимаю? Да и имею ли я право так пугать тебя? Но тогда, как лучше поступить? Как предупредить родного человека, что скоро меня не станет? Один день, у меня есть всего один день.

— Нет, сны тут не при чем, — тряхнула я головой. — Ты имеешь в виду Веру? Так она не снится мне уже давно. А вот бессонница мучает конкретно. Наверное, нервное перенапряжение. Ночь напролет ворочаюсь без сна. Засыпаю под утро. Вот и результат.

Я решила врать. Пусть это будет ложь во спасение близкого человека. Я должна ее обезопасить. И еще мне нужно подумать, как следует все взвесить.

— Я позвонила на работу, сказала, что ты приболела.

— Спасибо, бабуль. Наверное, мне правда нездоровится. Схожу на работу, возьму недельку за свой счет.

Я сбежала, трусливо удрала с кухни. Не могла больше смотреть на сосредоточенное и обеспокоенное родное лицо. Пока не могла, потому что у меня не было плана действия.