Книга Заиндевевший, страница 77 – Надежда Волгина

— Почему мы все время прячемся в лесу? Ты не доверяешь людям?

Асмунд сбросил дрова на пол и посмотрел на Лею. Она сидела на скамье, безучастно глядя в стену. Как же она похудела! На лице одни глаза остались, а под ними кожа казалась прозрачной, такие залегли тени. Вот уже третью неделю они пробираются по лесу. Зима вступила в свои права и целыми днями гоняет метели, посыпая землю снегом. Мороз все крепчает, и согреваться становиться все труднее, как и искать, чем разжечь костер. Угольки, которыми снабдила их Лейла, закончились пару дней назад. С ними было хорошо — горели всю ночь, не потухая. Теперь же огонь приходится поддерживать подручными средствами, которых почти нет. Ему-то не привыкать, давно научился выживать, а вот с Леей все больше хлопот. Она и есть-то отказывается, приходиться заставлять. Да и внутри нее что-то творится. Временами даже страшно становится, как она замыкается в себе, перестает на все реагировать.

— На то есть причины, — ответил Асмунд и принялся разводить огонь.

Сегодня им повезло — набрели на охотничью хижину. Такое случалось не часто, всего-то пару раз. Все остальное время приходилось ночевать под открытым небом.

— Какие причины? Может поделишься?

Асмунд поежился — столько холода и равнодушия было в ее голосе. С каждым днем она все больше отдалялась от него. Да не только от него, а от всего мира. Лея могла молчать целыми днями. Она не жаловалась, не проклинала судьбу. Временами от усталости просто падала в обморок. Тогда он нес ее на руках, пока хватало сил. Против этого она тоже ничего не имела. За много дней впервые она проявила хоть и равнодушное, но любопытство. И пусть в голосе ее не было даже толики заинтересованности, Асмунд был рад уже даже этому. А еще он понял, что обязан рассказать ей правду. Пусть не всю, но она в праве знать, что с ней произошло. Вряд ли поймет, или у него получится оправдать свои поступки, но знать должна.

Все чаще он задумывался, как Лея станет жить дальше? Лейла сказала, что помочь ей никто не в силах. Асмунд все же надеялся, что это сможет сделать Хана. Им бы только поскорее добраться до лагеря… Именно поэтому он шел лесом. Понимал, что в любой момент его могут схватить. А что станет с ней? Отправят в дом муженька? Не станет ли это верной погибелью для нее? Он даже себе не отдавал отчета, почему думает именно так. Но интуиция подсказывала, что дом Кнуда — не самое лучшее место, где должна оказаться Лея.

По его подсчетам идти им еще предстояло не меньше недели. И нужно во что бы то ни стало поддерживать в ней силы, если не желание жить. Если бы не ее равнодушие, которое пугало Асмунда все сильнее.

— Сейчас согрею воды, чтобы ты вымылась, а потом мы поговорим.

Он взял большой казан, чтобы набрать в него снегу. Но голос Леи остановил его на пороге хижины:

— О чем поговорим?

— О тебе, Лея. О тебе… — тише добавил Асмунд, до боли в пальцах сжимая ручку котла и выходя из хижины.

О том, как дальше будет жить сам, когда вернет Лею домой, Асмунд старался не думать. И надо было этой мысли возникнуть в его голове именно сейчас. Не только Лея изменилась за последнее время. Что-то творилось с ним самим. Впервые в жизни ему хотелось о ком-нибудь заботиться. Это чувство осталось где-то в глубоком детстве, вместе с воспоминаниями о матери. Он их похоронил в себе, чтобы избежать боли. Женщин вообще старался не подпускать к себе, разве что ради удовлетворения своих потребностей. Но после той ночи, которую он провел с Леей, все изменилось. Каждый раз, когда смотрел на нее, вспоминал, как обнимал это хрупкое тело. Еле сдерживал себя, чтобы не прикасаться к ней больше, хоть и хотел этого больше всего на свете. Чувствовать тепло ее тела рядом, улавливать только ее запах было выше его сил. Как и видеть ее холодность. Еще и поэтому Асмунд хотел как можно скорее добраться до дома. Быть может, возвратив ее мужу, он сможет забыть, не думать о ней.