Книга Заиндевевший, страница 31 – Надежда Волгина

Она выхватила еду и уселась, насколько позволяла веревка, ближе к огню. Асмунд сделал то же самое. Он сосредоточенно жевал, не глядя на нее и прихлебывал из фляги.

— Выпей, — протянул он эту самую флягу ей.

Лея взяла ее и брезгливо отерла горлышко рукавом платья. Пить из одной фляги с врагом! Докатилась. Но в горле все пересохло, и куски мяса с хлебом не хотели туда проваливаться, застревая где-то посередине и причиняя боль.

Сделав большой глоток, Лея поперхнулась и сильно закашлялась. Тут же получила увесистый шлепок по спине, такой, что согнул ее пополам. Но кашлять сразу же расхотелось, чтобы в следующий раз эта огромная рука не превратила ее в лепешку.

— Что там? — вернула она ему флягу, сделав еще несколько глотков обжигающей жидкости.

— Квас, — последовал короткий ответ.

Она, конечно, и раньше пробовала этот напиток, хоть и предпочитала морс, но он никогда не казался ей таким ядреным, и после него не кружилась голова. Хотя, возможно, это усталость с ней сыграла подобную шутку. Лея снова почувствовала, как веки начинают слипаться и тянет широко и протяжно зевать. Она еле сдерживала эти порывы, невольно подмечая, как бодр ее стражник. А значит, и она должна выглядеть бодрой.

— Забирайся на лошадь, — велел Асмунд, быстро убрав остатки провизии в мешок и затоптав костер.

— Я не смогу, — вынуждена была признаться Лея.

Она на ноги-то еле поднялась, такую слабость во всем теле испытывала. К тому же, руки ей никто и не собирался развязывать. Запястья уже жгло огнем, в том месте, где их касались веревки. Суставы выкручивало со страшной силой. Лея чувствовала себя больной и безнадежно мечтала о мягкой постели.

Она дернулась всем телом, когда на ее талии сомкнулись огромные и горячие ладони. Асмунд подхватил ее, словно невесомое перо, и посадил в седло. Потом он проделал с ее руками и ногами то же, что до этого Фрост — крепко привязал к уздечке и стремени. Лея лишь обреченно смотрела на мелькание его пальцев, понимая, что просить о чем-то этого зверя бесполезно.

И снова началась бесконечная скачка. До самого рассвета они неслись вперед, словно преследуемые погоней. Лея уже совершенно отупела от боли, усталости и сонливости. Несколько раз она забывалась, прямо сидя на лошади, и каждый раз вздрагивала, заваливаясь на бок. А впереди маячила широкая спина. И ни разу она не увидела лица Асмунда. Он даже не трудился проверить, как она себя чувствует, жива ли вообще…

Когда горизонт окрасился красными сполохами, они подъехали к одиноко стоящему в поле постоялому двору. Прежде чем войти внутрь, Асмунд повернулся к ней и развязал руки. Потом ноги, а дальше, о боги! — он помог ей спешиться. Но это не явилось приступом жалости или сострадания, о чем ясно дали понять его слова:

— Для хозяев постоялого двора ты — моя жена, — в упор посмотрел он на нее, промораживая взглядом. — Пикнешь, убью.

— Да я младше тебя вдвое! — рискнула возразить Лея. В данный момент ее действительно волновало, что им не поверят.

— Эка невидаль, — криво усмехнулся он и взял ее за руку.

Лея невольно вскрикнула от боли, когда его горячие пальцы прикоснулись к запястью. Асмунд поднес ее руку к глазам и какое-то время рассматривал свежие раны.

— Как устроимся, полечу тебя, — сухо пообещал он и повел ее к дому.