Книга Игрушка для чёрного мага, страница 114 – Надежда Волгина

— Это не продлится долго, — в голосе его звучали извинения. — Я постараюсь сделать все быстро…

С каждым шагом, с каждой ступенькой Лину охватывал леденящий холод. Сначала она перестала чувствовать свои ноги, когда они погрузились в туман, потом тело… Когда на поверхности осталась одна голова, она повернулась к Люку, безмолвно спрашивая, что делать дальше. Дыхание вырывалось из груди с легким свистом, словно всю ее сдавливал со всех сторон сразу пресс. Но и этого Лина не чувствовала.

— Иди дальше. Юдоль сделает все сама, — велел Люк и выглядел он при этом напряженным. Лина даже заметила, как побелели костяшки его пальцев, удерживающих чашу.

Она сделала шаг в пустоту, и туман подхватил ее, вынося в центр выемки, где она и застыла без движения, вертикально. Воздуха внутрь поступало так мало, что перед глазами начали расплываться разноцветные круги. Лина уже с трудом понимала, что с ней происходит, старалась только удержаться в сознании.

Люк вернулся в выемке в стене и принялся выливать в большую чашу ее кровь, а потом по очереди содержимое всех колб. После каждой колбы появлялась вспышка такого же цвета, что и содержимое колбы, и по пещере разносилось шипение, в котором Лине чудились угроза или предупреждение. Последняя вспышка оказалась самой яркой, скрывшей от нее Люка на доли секунды.

А потом в воздухе по одной начали разгораться руны, которые Люк «складывал» в чашу, произнося заклинание. Шипение усилилось, а может это уже было игрой воображения, подкидывающего галлюцинации. Только с каждой новой руной Лине становилось все хуже. Это была не боль, о которой предупреждал ее Люк. Нет. Ей казалось, что сразу во все стороны из нее потянулись нити, которые вытягивают из нее жилы, а вместе с ними и жизнь. Хотелось закричать, но больше от ужаса. Только вот уста Лины были скованны молчанием, как ни старалась, разлепить их не могла. Слезы отчаяния подступили к самым глазам, но и они не смогли пролиться. Словно кто-то отключил на время проявление малейшей эмоции, чтоб не мешать чистоте эксперимента.

Ни разу в жизни ей еще не было так плохо. Изматывающе, одуряюще… Какая-то сила заставляла ее умирать и возрождаться, и так до бесконечности.

Сколько времени она находилась в аду, Лина даже примерно не могла бы сказать. В какой-то момент, когда она уже начала думать, что следующего возрождения не наступит, сильные руки подхватили ее и вытащили из ямы. Телу постепенно возвращалась чувствительность в горячих объятьях Люка. Он что-то шептал ей на ухо, покрывая лицо поцелуями, но Лина его не слышала, как ни напрягалась. Она едва удерживалась на ногах. Да и то, удерживал ее Люк, а не сама она.

— Пойдем отсюда, — эту фразу она расслышала и поняла первой.

Люк подхватил ее на руки и вынес из пещеры. Но в дом он не пошел, а направился к маленькой беседке. Голова кружилась все меньше, и Лина уже могла отчетливо видеть темный сад, освещаемый редкими фонарями.

В беседке Люк опустился на лавку и удобно устроил Лину у себя на коленях. Она обхватила его шею руками и прижалась лицом к груди. Наконец-то, к ней возвращались чувства и умения.

— Мне было очень плохо, — разлепила она губы и произнесла все еще не без труда.

— Я знаю, малышка, — крепче прижал он ее к себе. — Прости, что пришлось пройти через это.