Книга Мышь № 313, страница 72 – Надежда Волгина

Несколько секунд демон меня рассматривал, не выпуская из рук, а потом отрывисто бросил:

— Жди меня здесь. Не смей покидать этой комнаты, пока не вернусь. Слышишь? — снова несильно встряхнул.

— Я буду ждать, — всхлипнула я и в последний раз посмотрела на него, стараясь вложить во взгляд столько мольбы, чтобы даже его сердце дрогнуло.

А в следующий момент демон исчез в пламени. Я же осталась одна. Сил хватило только на то, чтобы облачиться в сорочку и дойти до дивана, на который я и упала, приготовившись к длительному ожиданию.

Вир зарвался. Что непонятного было в том, когда Лайр запретил отцу всякие оргии? По праву более сильного в этом доме, по причине того, что в последнее время отец перешел все возможные границы. Зверства, что тот устраивал в доме, ставили под угрозу благополучие всей семьи. Если уже совет директоров вышел на него с предложением о смене руководства, то не за горами то время, когда о бесчинствах отца станет известно верховной власти. Этот демон окончательно потерял голову, жестокость затмила все остальные чувства. Или таким образом он бросает Лайру вызов?

Морок показывал ему дорогу, чтоб не терять время, не плутать по замку. Темная демоническая сущность чутко улавливала черные мысли обитателей и безошибочно вела Лайра к цели.

На этот раз отец не выбрал местом оргий зал распущенности, приближенных демонов пригласил в подвалы мрака, которые нередко использовал для наказания непослушных служащих. И здесь Вир проявлял немыслимую жестокость, ничем не оправданную. До Лайра доходили слухи, что не все выходили живыми из подвалов. А из тех, кто выживал, не каждый оставался способен жить дальше как прежде. Но раньше Лайр и на это закрывал глаза, хоть и не оправдывал.

Демон замер, осененный внезапной мыслью. Морок заклубился у входа в подвал в ожидании хозяина. С каких пор он стал так остро реагировать на выходки отца? Ведь и раньше для него это не было тайной, но судьба фей никогда не волновала Лайра, как и жестокость Вира оставляла скорее равнодушным, разве что раздражала порой.

Это все мышь! И виноват он сам. Не надо было ее тогда так наказывать. Да и кто знал, что отцовская оргия, в тот день, даже его покоробит изощренной жестокостью и кровавостью. Как только вообще фея выдержала зрелище, которое Лайр заставил досмотреть ее до конца? Тогда, глядя на нее, жалкую и несчастную, ползающую в собственной блевотине, он и сам не понимал, что чувствует, помимо злости, которая перекрывала все, даже для него была слишком сильной. Тогда он едва сдержался, чтоб не сделать больно собственной мыши.

А сейчас? Что испытал он несколько минут назад, когда она такая же жалкая и несчастная просила не за себя, взамен обещая все, что он потребует? На этот вопрос у Лайра не было ответа, кроме того, что чувство это слишком сильно для него, что оно разрывает его изнутри, не оставляя места злости и ненависти.

Чужой острый страх пронизал тело демона, едва тот распахнул дверь нужного подвала. Кровь вскипела в жилах, пробуждая хищника. Охотник проснулся в Лайре от близости жертвы — нескольких жертв, трясущихся от страха. Захотелось отпустить морок, чтоб тот сделал свое черное дело, но перед этим насладиться податливой плотью, напитаться чужой слабостью, покорить и растоптать. Эмоции были так сильны, что какое-то время Лайру понадобилось, чтобы справиться с ними и сдержать морок, и лишь потом он шагнул в освещенное факелами помещение.