Книга Измена. Вне зоны действия любви, страница 27 – Надежда Волгина

Антон и сам не понимал, зачем ему всё это нужно. Но отчего-то ему казалось, что именно он несет сейчас за Марию ответственность. Возможно, именно себя он считал виноватым в смерти ее брата, хоть это и было не так по факту. С другой стороны, не сболтни они тогда со Стасом лишнего (а теперь он не сомневался, что тогда Мария их подслушала), она бы узнала, что долг не висит больше над братом как дамоклов меч. Сообщила бы об этом сразу брату. Тот бы выдохнул и не свел счеты с жизнью… Если бы да кабы, конечно, но косвенно он виноват в том, что в жизни этой девушки произошла трагедия. А значит, сейчас он просто обязан прийти ей на помощь. Да и жалко ее чисто по-человечески.

— Клавдия Михайловна, вызывали? – заглянула Маша в кабинет директора.

— Входи, дело есть, – пригласила ее женщина пенсионного возраста со строгим пучком волос на голове.

Клавдия Михайловна сняла очки, и те повисли на толстой цепочке. Пока Маша шла к столу и садилась на стул, директрисса дома малютки внимательно ее разглядывала. Хотелось бы еще хоть примерно угадать, о чем она при этом думала.

— Как настроение, Мария? Как тебе у нас работается? – оперлась Клавдия Михайловна на стол и удобно устроила на сложенных руках свой пышный бюст. Менее внимательно смотреть на Машу не стала, и под ее взглядом та уже чувствовала себя неуютно.

Вот уже пошел второй месяц, как Маша работала в доме малютки по протекции Матвеевны – главной по дому, в котором жила с дочкой и внучкой знакомая Маши – Вера Андреевна. Случайная встреча хмурым ноябрьским вечером стала судьбоносной для Маши. Совершенно посторонний человек протянул ей руку помощи и приютил на ночь. А на следующий день жизнь Маши в очередной раз изменилась. Матвеевна договорилась о встрече Маши и директора дома малютки. Состоялась встреча в тот же день, несмотря на выходные. И уже с понедельника Маша приступила к работе.

— У меня всё хорошо, Клавдия Михайловна, – осторожно отозвалась Маша, ломая голову, чем вызван такой вопрос.

Может, она проштрафилась где? Плохо работает? Ну тогда бы директрисса сделала ей выговор, а не интересовалась ее делами.

— И работаешь ты хорошо, – кивнула женщина, чем немного успокоила Машу. – Младенцы тебя любят, сразу успокаиваются у тебя на руках, – подарили ей скупую улыбку. Скупую, потому что на эмоции эта женщина была ох как скупа. Вернее, распекала она кого-то за что-то часто, а вот похвалы от нее дождаться было трудно.

А малюток Маша полюбила всем сердцем. Сама от себя такого не ожидала. Раньше она понятия не имела, как относится к детям. Да и не думала об этом практически никогда, за исключением тех случаев, когда задумывалась о собственном ребенке. Вот его она одно время очень хотела родить, пока не поняла, что в этом вопросе Витя с ней не согласен.

Когда первый раз вошла в спальню, уставленную детскими кроватками, то первое, что ощутила, был особенный запах – топленого молока, хозяйственного мыла, наглаженного белья… Так пахло младенчество – нежно и очень приятно, до умильных слёз на глазах.

Была ночь, и малыши спали, причмокивая сосками. Один «кулечек», как прозвала туго спелёнутых младенцев Маша, выронил соску и горько расплакался. И тогда она не удержалась – взяла его на руки, принялась укачивать и баюкать. И новое чувство ворвалось в её жизнь – желание защитить таких вот крошечных и беспомощных, но уже человечков. Тогда еще вошла ночная воспитательница и выговорила Маше: