Книга Любовь на осколках измены, страница 91 – Надежда Волгина, Мария Геррер

Не прошло и нескольких секунд, как снова затрезвонил мобильник. Я узнала номер – снова звонила жена Макса. Отвечать не стала. Не до нее мне сейчас. Она звонила и звонила. Я заблокировала ее номер. И выкинула ее из головы.

Врач, конечно, посоветовал мне не приходить сегодня больше к Глебу. Но разве я могла послушаться? Да, сыну лучше, и сама я немного успокоился. Но он в больнице, где даже кормят не очень хорошо. А аппетит у Глеба, какой и должен быть у крепкого подростка. И я видела, как он сегодня утром смотрел на кашу. Вид у нее был малосъедобный. Могла представить себе, что ему принесли на обед. В общем, нет ничего лучше домашней еды. Да и не могла я сидеть дома, раз уж мне позволено было сегодня не являться на работу.

Быстро нажарив котлет и наварив картофельного пюре, я отправилась к сыну в больницу. И пробыла там до самого вечера, пока всё та же медсестра не прогнала меня домой. Зато наболтались мы с Глебом так, как давно уже не болтали. Обо всем. Он делился со мной школьными секретами. Я рассказывала сыну про свою новую работу. Поведала даже о враждебности ко мне некоторых сотрудниц. И ни разу, ни он, ни я, не заикнулись о Стасе. По молчаливому соглашению тема отца у нас теперь была под запретом словно. И я понимала, что вспоминать недавнее прошлое сыну так же неприятно, как и мне.

Когда вышла из больницы на морозный воздух, позвонила свекровь. Мелькнула мысль не отвечать ей, но, все же, ответила. По привычке, наверное.

— Ты хоть знаешь, что твой новый хахаль изувечил моего сына?! – кричала в трубку свекровь, захлебываясь рыданиями. Вернее, слезы она имитировала, как я догадалась. Не первый раз говорила с ней именно в таком тоне по телефону. Но получалось у нее натурально. Сцена по ней всегда плакала.

— Что вы говорите? Нет. Конечно, я этого не знала, – с трудом сдерживала я улыбку, растягивающую губы. А с языка так и рвалось, что молодец Максим, какой же он молодец.

— Он… Он… Как он с таким лицом появится на работе, – трагично стонала Лариса Денисовна. – Он же большой руководитель. Лицо компании. А на твоего… как его там? Да на него надо написать заявление в полицию! Только вот Стасик отказывается снимать побои. Лежит дома и страдает…

— Страдает, говорите? – перебила я свекровь. – А вы не считаете, что ваш сын заслужил всё это? И не по его ли вине мой сын сейчас находится в больнице? – от злости я аж зубами скрипнула, и свекровь это, кажется, услышала.

— А ты на меня не кричи. Ты кто такая?! И этого дела я так не оставлю. Я сама пойду в полицию…

— Делайте что хотите, Лариса Денисовна, – она меня утомила порядком. И как я раньше терпела ее постоянные истерики? Она же нам жить не давала, как сейчас понимала. Во всё, буквально во всё совала свой нос. – И я очень прошу вас, оставьте меня и Глеба в покое.

Я сбросила звонок и сердито сунула телефон в сумку. Мать и сын стоят друг друга. Ни одна, ни второй даже не поинтересовались, как себя чувствует Глеб, всё ли с ним в порядке. И этих людей еще недавно я считала своей семьей.

До дома я добралась быстро. Надо было подготовиться к работе, позаниматься цветником, который простаивал без моего внимания со вчерашнего дня. Да и прибраться в квартире не мешало.

Пока занималась домашними делами, нет-нет, да посматривала на телефон – не звонил ли Максим. С утра от него не было ни слуху ни духу. И я успела соскучиться, как с удивлением поняла. А еще мне казалось, что он обязательно должен позвонить. И я не ошиблась. Ровно в девять мой мобильный снова ожил, и на экране высветился номер Максима.